Ты нам (не) нужен

Глава 25

Глава 25

Приезжаю к маме. Ташка тоже здесь. Отдам ей машину, мне она в ближайшее время не понадобится.

Поднимаюсь по лестнице и ловлю себя на том, что боюсь. Вика видела какого-то странного типа у коттеджа. По описанию это Никита. Значит, и Марка знает, где я. Или ещё не знает, но скоро узнает. Ни на секунду не сомневаюсь, что Проскурин шпионит по указке Ростоцкого. С другой стороны, знай Марк о моем местонахождении, уже давно примчался бы.

Мама радуется и затевает обед. Ташка утягивает меня в нашу старую комнату. Закрывает дверь, набрасывается с вопросами: как я, как протекает беременность, что у меня вообще в голове, какие планы.

Рассказываю ей о предстоящей поездке. Она оживляется. В следующий раз на вопрос Ростоцкого она ответит, что я уехала. Может, он и отстанет.

— Неужели он звонит тебе каждый день? — спрашиваю я, ужасаясь.

— Каждый день?! Шутишь, что ли? — сестра смеется. — Не. Ты же знаешь своего бывшего. Когда-то я прям восхищалась его упрямством, а сейчас он меня дико бесит. Каждый час звонит! А я его в чёрный список не добавляю, всё жду, когда ты определишься.

— Спасибо, конечно, — бормочу я, — но такие жертвы от тебя не требуются.

— Мало ли, — сестра пожимает плечами. — Я ведь что думаю. Если он узнает, что ты беременна...

— Я понимаю, — перебиваю я её. — Мне нужен хороший адвокат. Мне нужна хорошая работа и хороший доход к тому моменту, как ребенок появится на свет.

— И хороший мужик, — добавляет сестра. — А ещё лучше выйти замуж. Любой суд оставит ребёнка тебе. А если без всего этого... — Таша разводит руками. — Обеспеченному мужику, женатому, при известном старании адвокатов ребёнка отдадут обязательно. У Ростоцкого наверняка связи есть.

— Ещё какие, — страх охватывает меня с новой силой. — Он может сделать это просто… из мести, а не от большой любви к малышу.

Я вдруг начинаю рассказывать Ташке о Вике, Ларисе и Тамаре.

— Ну слушай, — оживляется сестра. — С такими классными тётками ты без работы не останешься. Уже одна проблема решена.

Она говорит с такой убеждённостью, что я верю. И спокойно сажусь за стол. Правда, особым аппетитом родных не радую, он у меня в последние дни так себе.

Мама расстроена. Она никогда не любила Марка, считая, что он не хочет на мне жениться. А теперь она утвердилась в своей уверенности. Ей жалко меня.

Я говорю, что еду на юг по работе. Мама всячески это одобряет, предлагает деньги, но я знаю, какие суммы уходят на её лекарство, и отказываюсь. В конце концов, я сейчас не бедствую. Даже делаю некоторые инвестиции. Но знать про ребёнка маме пока рано.

После обеда мы возвращаемся в нашу комнату.

— Ну вот, — торжествующе говорит сестра, демонстрируя телефон, — что я говорила?

На экране её самсунга имя контакта – «Веркин придурок». И не перепутаешь.

— Будешь говорить? Или сбросить?

Я вдруг решаюсь. Беру трубку и слышу дыхание Марка. Этот звук чуть не разбивает вдребезги стену, которую я между нами поставила.

Ростоцкий понимает, что это я:

— Вера? Где ты? Ты у Наташи? Я сейчас приеду. Мы поговорим нормально, не по телефону.

— Такой разговор уже был, — напоминаю я. — Что-то с того времени изменилось?

— Да, я понял, что я дурак.

— Этого мало. Тебе нужно понять, почему я ушла, а ты ведь не понял, верно?

— Вера... Ты опять за свое.

— Я тебя любила, ухаживала, когда ты болел, утешала, кормила, помогала, как могла. Я стала частью твоего бизнеса, и это было нелегко.

— Всё по-прежнему, — Марк задыхается. — Я люблю тебя, ты всё ещё часть «Фэба».

— «Фэба» больше нет

— Ты преувеличиваешь.

— Я просто смотрю в будущее. И в нём твоей компании не существует, — спокойно говорю я. — Тебе не позволят сохранить «Фэб». Не эти люди.

— Хватит играть в психолога, Вера, — голос Марка становится суховатым. — Ты не знаешь этих людей. Довольно некорректно делать выводы сейчас.

— Я знаю тебя. В общем, смотри, Марк. Я не на помойке себя нашла. Как работник я могу понять… отступить. Делай, что хочешь: продавай, сливайся, выливайся... Но как женщина я ставлю тебя одно условие, единственное, и я имею на него право. Отмени свадьбу.

— Вера, ты понимаешь, что тогда Кулешов меня сожрёт? Я держусь только благодаря Кристине и её навязчивому желанию создать свой бренд. Когда она наиграется, мы разведёмся. Я бы дал ей не больше года.

— Ты отменяешь свадьбу, — повторяю я, — заявляешь об этом публично, вопреки давлению. Тогда я сама к тебе вернусь.

— Куда? На развалины компании?

— Я сказала, что вернусь к тебе, а не в «Фэб».

— Ты жестока, — выдыхает Марк.

— Имею право, — говорю я. — Даю тебе три дня, если не увижу опровержение в прессе, ты меня тоже больше не увидишь.

Отключаюсь. Ташка сидит на кровати, раскрыв рот:

— Ну ты даешь! А я считала тебя мягкотелой. Вот так жестко, да? Блин, ну я думала, вы все-таки помиритесь. Ну… найдете компромисс. Но ты же понимаешь, что это… Марк.

— Что он ради бабы от бизнеса не откажется? — с горечью подхватываю я. — Подумаешь, четыре года жить с женщиной, делить с ней постель, интересы, работу... Ерунда какая. Это и есть компромисс, Таш. И если его заверения в любви чего-то стоят, он откажется от брака, а значит, и от сотрудничества.

Но я знаю, что он не откажется. Жду три дня, наблюдаю окрестности из окна. Никита не появляется. Марк не звонит. В прессе никакого упоминания о разрыве Ростоцкого и Кулешовых.

Собираю сумку. Всю дорогу до Черноморска хохочу над шутками Ларисы. Старательно ем. Просматриваю сайты с новинками. Отмечаю, что нигде нет упоминания о моей летней коллекции. Но пусть прошлое останется в прошлом.