Ты (не) должна знать о сыне

Глава 6 Егор

— Слушаю вас, — понимаюсь на ноги.

Мужчина окидывает меня быстрым взглядом, словно прикидывая с кем имеет дело. От него исходит аура превосходства, но меня этим не впечатлить.

— Я по поводу девушки, которую вчера доставили после ДТП, — сухо поясняет мужчина. — Черепно-мозговая травма. Беременная. Без документов…

Его слова лишены эмоций, будто зачитывает сводку, а меня это только сильнее напрягает. Но повода послать его у меня нет.

— Вы ей кто?

Он уверенно приближается и чуть склоняется ко мне.

— Я отец ребенка. Мне сообщили, что мальчик жив. Я хочу убедиться лично.

Только во взгляде этого мужчины не проскакивает радости. Да и особого тепла тоже не видно. Не нравится мне этот пассажир.

Я киваю.

— Конечно, но в начале я хотел бы взглянуть на ваши документы.

— Права подойдут? — усмехается он.

— Вполне…

Он протягивает мне карточку с водительскими правами. Козырь Виктор Михайлович. Чуть усмехаюсь и поднимаю глаза, сверяя фото с оригиналом. Вроде похож. Только старше стал, но почти не изменился.

Возвращаю права и киваю головой, приглашая его за собой:

— Пройдемте.

Пока мы идем по коридору, я пытаюсь понять: как он узнал? Кто сообщил? Откуда такая осведомленность? Почему его интересует только ребенок? А девушка?

Виктор идет спокойно. Не суетится. Ни капли волнения. Ни одной лишней эмоции. Человек, который привык давать распоряжения, а не просить. Внутри все начинает тихо разносить.

Детская реанимация. Приглушенный свет. Тишина, в которой слышно даже, как дышит аппарат. Кувез светится теплым белым, как колыбель. Внутри мальчик. Слишком маленький, слишком рано появившийся в этом мире. Он шевелит пальцами и дергает ножками.

— Мальчик слабенький, но скоро нагонит, — поясняю я, заметив, что Виктор хмурится. Он рассматривает его слишком придирчиво. Молча. Долго. А потом произносит:

— Этот ребенок не должен выжить.

Слова раздаются в тишине, как выстрел. И в первую секунду, мне кажется, я слышу их только в своем воображении. Резко поворачиваю голову и встречаюсь со стальным взглядом. Лицо Виктора спокойное. Равнодушное. Глаза не моргают. Он словно и не человек вовсе, а бездушная машина.

— Вы в своем уме?

— Как — придумайте сами, — продолжает он холодно. — Несчастный случай. Инфекция. Сердечная недостаточность. Мне все равно. Главное — результат.

Он достает пухлый конверт, без капли смущения засовывает его в карман моего халата. Все отработано. Видимо не впервой.

— Вы предлагаете мне… — даже язык не поворачивается продолжить.

— Я предлагаю… сделать так, как будто ничего не было. Никто не узнает. Вы же не первый день работаете. Никто не узнает. А вы получите солидную прибавку к зарплате.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Воздух в грудной клетке становится густым, как сироп. Все тело напрягается, как пружина. Это какой-то сюр...

— А с ней что? С девушкой? — выдыхаю, хотя знаю ответ.

Он оборачивается. На лице только раздражение.
— Мне плевать на нее, — сухо бросает он. — Выживет — молодец. Нет, значит естественный отбор.

Хочется послать этого ублюдка куда подальше. Выкинуть из отделения за шкирку. А лучше вообще написать заявление. Но я прекрасно понимаю, что все это его не остановит. Если не я, он найдет другого, более сговорчивого сотрудника. Нельзя так рисковать. Мне нужно время. Немного больше времени и выдержки.

Он разворачивается. Спокойно. Идет к выходу, как будто мы обсуждали логистику поставки, а не человеческую жизнь. Дверь закрывается за ним беззвучно.

Остается только тишина. И жгучий вес в кармане. Я не могу пошевелиться.

Я врач. Но в первую очередь человек. И выбор, который он мне предлагает, — не просто сделка. Это рубеж. Из-за которого нельзя вернуться.

Позже я сижу в том же кресле. Конверт лежит на столе. Я не притрагивался к нему. Даже не посмотрел, что внутри. Хотя догадываюсь, что деньги. И не малые. Но его вес все еще на мне. Как клеймо. Вижу, как дверь распахивается.

— Ну и где тут генератор проблем? — Илья входит в ординаторскую и осматривается.

Я даже не удивляюсь, что он здесь.

— Зря приехал. Мог просто посмотреть фото.

— Посмотрел. И знаешь, что нашел? — Илья закрывает дверь и бросает папку на стол. — Ни-че-го. Ни медкарты. Ни регистрации. Ни баз. Ее нигде нет, Егор. Понимаешь? Такое ощущение, будто твоя девушка — призрак.

Я киваю и растираю лицо ладонями. Рассказываю все, что произошло в последний час. Сухо. Без лишних деталей. Только факты. Он слушает внимательно, молча. Иногда хмурится. Иногда просто смотрит в одну точку.

Когда я заканчиваю, он откидывается на спинку стула и выдыхает:

— Это не случайность. Ни авария. Ни ее исчезновение. Ни этот урод в костюме. Это кто-то чистит следы. И делает это профессионально.

— Я знаю, — говорю тихо. — Именно поэтому я не могу молчать.

— Тогда начнем с того, что проверим пальчики на этом конверте, — говорит он. — А потом… будем копать. По-своему. Без протоколов и разрешений.

— Он был в перчатках, — вздыхаю я, только сейчас вспомнив этот момент.

— Похер, проверим. Еще нам нужны записи с камер, — добавляет он. — Кто входил в отделение, кто выходил. С кем она пересекалась. Кто первый сообщил о ее поступлении, кто первый узнал о ребенке. Все.

— Думаешь, в больнице уже кто-то в курсе? — спрашиваю.

— Если к тебе пришли так быстро, и с таким предложением — информация утекает. Кто-то слил. Вопрос в том — за деньги или по приказу.

Я молчу. Он прав. Больница большая, людей много. И не все здесь клятву Гиппократа воспринимают как священную.

— Пробью телефоны охраны, — продолжает Илья. — Запрошу фрагменты с главного входа. И еще… нам нужно понять, кто этот тип. Внешность у него характерная. Думаю, пробить его можно через частные базы. Я займусь.

— А мне? — спрашиваю.

— А тебе — продолжай быть рядом с девушкой. И не оставляй ребенка без присмотра. Потому что теперь они точно не успокоятся. И не обязательно будут действовать в открытую.