Ты (не) мой муж

Глава 6

— Папочка! — её тонкие ручки обхватили меня с такой силой, с какой могут обнимать только дети, потерявшие что-то самое дорогое и вдруг нашедшие. Она прижалась ко мне, и её маленькое тело затряслось от рыданий.

— Папа, — тут же подбежал Амин и вцепился в мою ногу, пряча лицо в куртке.

Я стоял, оглушённый, не в силах пошевелиться. Что происходит? Когда я успел стать отцом? Мысли путались, не находя логики.

— Маина, Амин, нет, это не папа! — Динара сорвалась с места и бросилась к нам, её руки дрожали, когда она пыталась оторвать дочь от меня. — Отпустите его, это не ваш папа! Отпустите же!

— Это папа, наш папа! — твёрдо, сквозь слёзы, заявила девочка, вцепляясь ещё сильнее.

— Да. Это мой папа, — эхом отозвался мальчишка, и его хватка тоже стала железной.

— Да нет же! Маина, солнышко моё, услышь маму… — голос Динары сорвался на надрывный шёпот, в нём звучала такая безысходная боль, что мне стало физически плохо.

— Не отпущу! Не отпущу! — как заведённая, твердила девочка.

Я встретился взглядом с друзьями. На их лицах было отражено моё собственное ошеломление. Вокруг уже собрались зеваки.

— Так, детки, — наконец нашёл в себе силы сказать я, и голос прозвучал странно глухо. — Давайте выйдем на улицу, а то мы тут всем мешаем. Пошли, там и обнимемся как следует.

Взяв их за крошечные, доверчиво вложившиеся в мою ладонь ручки, я повёл их к выходу. Они шли, не сводя с меня глаз, полных такой безграничной любви и облегчения, что у меня в горле встал ком. Их слёзы… я ненавидел эти слёзы на их щеках.

Как только мы вышли на прохладный воздух, я присел на корточки и большими, неуклюжими пальцами осторожно вытер им лица.

— Ну-ну, больше не плачем, договорились?

В ответ они снова бросились мне на шею, и теперь плакали оба — тихо, прерывисто. Девочка прижималась ко мне с отчаянной силой, словно боялась, что я растворюсь в воздухе.

— Не уходи больше. Не оставляй нас, папа, — шептала она мне на ухо между всхлипами.

Я не понимал. Как я мог быть их отцом? Допустим, была бы связь с Динарой раньше… но это невозможно! Я видел её впервые всего несколько недель назад!

— Дина, что происходит? — раздался за моей спиной встревоженный мужской голос. Шаги. — Кто это?

— Мама, папа… — Динара металась между родителями и мной. Её трясло, как в лихорадке. Я испугался за её состояние.

— Ребятки, я не уйду, — тихо пообещал я детям, целуя их в макушки. — Но давайте договоримся — слёзки в футляр. Я буду держать вас за ручки, хорошо?

Они молча кивнули, отпустив мою шею, но не отпуская рук. Я улыбнулся им, подмигнул, пытаясь придать шутливую нотку этой сюрреалистичной ситуации, и поднялся.

— Ах! — раздался сдавленный вскрик.

Мать Динары вышла вперёд. Увидев меня, женщина пошатнулась, и Динара едва успела её подхватить. Но та отстранила дочь и, не отрывая широко раскрытых глаз от моего лица, медленно пошла ко мне, протянув руку.

Я замер, не зная, как реагировать. Она подошла вплотную, и её холодные, дрожащие пальцы коснулись моей щеки. Медленно, будто слепая, она обводила контуры моего лица, смотрела на меня как на чудо, на явление.

— Сынок… — вырвалось у неё шёпотом, полным слёз. — Мой мальчик…

И затем она обняла меня. Обняла так, как может обнимать только мать — крепко, беззаветно, поглощая всей своей душой. Она гладила меня по голове, целовала в щёку, плакала, причитая что-то неразборчивое. Я никогда не знал материнской ласки, но в её объятиях впервые почувствовал это всепоглощающее, тёплое, безопасное чувство. Оно было таким настоящим, что у меня самого предательски запершило в горле.

— Мама, это не он! — почти крикнула Динара, и в её голосе звучало отчаяние. — Это не ваш сын!

— Дина, ты его знаешь? — хрипло спросил мужчина — дедушка детей, которого я уже видел. Он смотрел на меня со слезами на глазах, с неверием.

— Папа, это не Адам! Это не он! Он просто похож! Вы же видите — он другой!

— Это мой сын! — с какой-то первобытной силой воскликнула женщина, прижимаясь ко мне ещё сильнее.

— Мама, присмотритесь! Адам был ниже, другое телосложение… Неужели вы не видите разницы?

— Нет, это папа! — твёрдо, как приговор, заявила Маина, снова обхватывая мою ногу.

Динара закрыла лицо руками. Её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Мне дико захотелось подойти, обнять её, успокоить, но я был в плену этих материнских объятий.

Так. Значит… я похож на её мужа? Поэтому она тогда назвала меня Адамом? Поэтому сбегала? Поэтому так отчаянно умоляла уехать?

— Я же просила тебя уехать! — выкрикнула она, подняв на меня заплаканное, искажённое болью и гневом лицо. — Умоляла!

— Я же не знал, что… — растерянно пробормотал я. Картина всё ещё не складывалась в голове в единое, понятное целое.

— Так тяжело было просто уехать? Ты же только приехал, не обосновался! Мог всё бросить и начать в другом месте!

— Девушка, а кто вы такая, чтобы указывать ему, где жить? — жёстко вступил Артём, шагнув вперёд и с угрозой глядя на Динару.

— Артём! — я бросил на него взгляд, полный предупреждения.

— Что же ты натворил… — прошептала Динара, отвернувшись, и в этом шёпоте была вся безысходность.

— Ты… и правда не мой сын? — слабо, с последней надеждой, спросила женщина, не отрывая ладони от моей щеки. — Не мой Адам?

В её глазах горел такой свет веры и тоски, что я был готов сорвать, лишь бы его не гасить. Но ложь здесь была бы самым страшным предательством.

— Меня зовут Мансур, — мягко, как только мог, сказал я, накрыв её руку своей. — Всю сознательную жизнь я прожил в Москве. В этот город я приехал всего три недели назад.

Надежда в её глазах погасла мгновенно, словно кто-то выключил свет. Рука на моей щеке дрогнула, но она не убрала её. Она смотрела на меня, вглядывалась, будто пыталась найти хоть крупицу обмана, спасения… А потом её глаза закатились, и тело обмякло.

Я успел подхватить её, прежде чем она рухнула на асфальт.