Ты (не) мой муж

Глава 7

— Это она? — тихо спросил Артём, выруливая на пустынную ночную дорогу. — Та самая?

— Да, — односложно ответил я, не в силах оторвать взгляд от лица женщины. Я осторожно провёл пальцем по её щеке. Она — мать. Такая, какой должна быть мать. Любящая, тоскующая. Почему у меня не было такой? Я тоже хотел бы быть сыном, которого так ждут.

— Значит, ты влюбился в девушку, чей муж — твоя копия? — с попыткой осмыслить это произнёс Кирилл.

— Получается, так.

— И она просила тебя уехать… — задумчиво протянул Артём. — Она знала, что будет. Знала, как отреагирует семья. Потому и умоляла. А ты не послушал.

— Не послушал.

— Да почему, чёрт возьми?! — Артём в сердцах ударил ладонью по рулю. — Ты хоть понимаешь, что наделал? Эта женщина приняла тебя за сына! За сына, про которого мы ничего не знаем. Вдруг он сбежал? Бросил их? Подлец? А они его ищут… и тут появляешься ты…

— Нет, — перебил я его. — Она сказала, что её муж — самый лучший человек. Я верю ей.

— Ты точно рехнулся из-за неё.

— Мой сын… — слабый, хриплый шёпот заставил нас вздрогнуть.

Женщина приоткрыла глаза. Сознание возвращалось, но взгляд был мутным, направленным в никуда.

— Он… умер. Три года назад.

Тишина в салоне стала звонкой, абсолютной. Умер. Муж Динары… мёртв. Всё встало на свои места. Её боль, её одиночество, её попытки защитить семью от призрака прошлого в моём лице.

— Отвезите меня домой, — попросила она, пытаясь приподняться.

Я помог ей удобно устроиться. Она слабыми, дрожащими руками стала рыться в сумке, достала небольшую упаковку с таблетками и, не глядя, приняла две.

— Вода, — протянул я ей бутылку.

Она лишь отрицательно качнула головой, прикрыв глаза.

— Домой, — повторила она, и в этом слове была вся её усталость и горечь.

Мы переглянулись. Кирилл кивнул. Я назвал адрес.

Мы только свернули в сторону их дома, как Артём резко притормозил и съехал на обочину. В зеркале заднего вида мигали фары машины, которая неотступно следовала за нами. Динара.

Распахнулась дверь, и она влетела в салон, мгновенно оценив ситуацию.

— Мама, поехали в больницу, сейчас же!

— Не нужно, дочка. Таблетки уже действуют. Я просто хочу домой.

— Поедем на нашей машине. Я за рулём, мы рядом. Скоро будем дома.

— Пойдем, Зухра, — тихо сказал мужчина, бросив на меня взгляд.

— Мы довезём, — тихо, но настойчиво сказал я, встречая взгляд Динары. В её глазах бушевала буря — страх, злость, беспомощность. — Она будет в безопасности. Обещаю, — и взял за руку женщину.

Динара замерла на мгновение, её взгляд метнулся от моих глаз к бледному лицу матери. В нём читалась борьба — инстинктивное недоверие и вынужденная необходимость довериться. Она кивнула, резко и коротко, словно отсекая все сомнения одним движением.

— Ладно. Вы — за нами. Не отставайте.

Она повернулась и быстрым шагом направилась к своей машине, где в окнах виднелись испуганные лица детей.

Мы поехали. Тишина в салоне нашей машины теперь была другой — тяжёлой, но не пустой. Она была наполнена её прерывистым дыханием, скрипом кожицы сидений и гулким стуком моего собственного сердца. Я не отпускал её руку, она лежала в моей ладони — холодная, с тонкими, хрупкими косточками. Я боялся сжать сильнее и в то же время боялся отпустить, словно моё тепло могло как-то удержать её в этом мире.

— Вы… Мансур, да? — её голос прозвучал чуть громче, она открыла глаза и смотрела не на меня, а в потолок салона.

— Да.

— Спасибо, что… не соврали мне тогда.

Эти слова ударили прямо в грудь. Она благодарила за правду, которая едва не убила её.

— Я не мог, — честно сказал я. — Вы бы всё равно поняли.

— Да, — она вздохнула, и этот вздох казался бесконечно усталым. — Мы бы поняли. Но сердце… оно сначала верит. Отчаянно верит. Даже когда ум уже знает правду.

Она медленно повернула голову и посмотрела на меня. В её глазах уже не было того первоначального шока. Была глубокая, выстраданная печаль и какое-то странное, почти научное любопытство.

— Вы и правда очень похожи. Глаза… скулы… улыбка, наверное, если бы вы улыбнулись. Но он… мой Адам… у него взгляд был всегда тёплый, даже когда сердился. А у вас… — она замолчала, ища слова. — У вас взгляд сильный. Твёрдый. Как у человека, который привык всё решать сам.

Я ничего не ответил. Что я мог сказать? «Да, я такой»? Или «Мне жаль, что я не он»?

— Он погиб, — продолжила она, и голос её дрогнул лишь чуть-чуть, будто она тысячи раз проговаривала эту фразу про себя. — Три года, два месяца и семнадцать дней назад. Дети почти не помнят его. Маина — чуть-чуть. Амин… ему был год. Он знает папу только по фотографиям и нашим рассказам.

Она замолчала, собираясь с силами. Я молчал, давая ей говорить, понимая, что, возможно, она не говорила об этом с чужим человеком никогда.

— Мы… родители… так и не смирились. Я видела его в каждом молодом мужчине с темным цветом волос и чуть раскосыми глазами. Но такого… такого сходства… — она покачала головой.

— Простите, — прошептал чувствуя вину за то что пробудил в ней эти воспоминания.

— Тебе не за что извинятся. Это нам стоит извиняться. Напали на тебя… А я ведь и правда подумала что мой сын вернулся, — прошептала пуская слезу по щеке. Но быстро вытерла ее и сжала мою руку.

Перед знакомым домом машина Динары уже стояла. Артём припарковался следом. Я вышел первым, открыл дверь и осторожно, будно несу хрустальную вазу, помог Зухре выйти. Она опиралась на мою руку, но шаги её были уже увереннее.

Дверь распахнулась. На пороге стоял отец Динары. Его взгляд перебегал с жены на меня, и в нём читалась та же смесь надежды и горького понимания.

— Заноси её в дом, на диван, — тихо сказала Динара, проходя мимо. — Пап, садись рядом с ней Я сейчас сделаю ей крепкий чай и мам, капли успокоительного принять придется.

— Не нужно, — слабо ответила женщина лежа на диване. Динара сняла ей обувь и взяв одеяло укрыла мать. Окутала ноги чтобы согреть.