Ты (не) мой муж

Глава 12

Мансур

Дорога домой промелькнула в тумане собственных мыслей. Я ехал с каменной решимостью, уверенный в своих словах сказанных Динаре. С того самого момента, когда узнал, что она вдова, внутри что-то перевернулось и защёлкнулось. Раньше меня сдерживало и мучило знание о её замужнем статусе — священная, неприкосновенная граница. Теперь этой границы не было. Осталась лишь пустота, боль — и я. И я больше не хотел стоять по ту сторону. Я хотел быть рядом. Как бы она ни отталкивала.

— Опять караулил свою вдовушку? — усмехнулся Артём, встречая меня на пороге нашей съёмной квартиры. В его голосе сквозила привычная ехидна, но в глазах читалась тревога.

— Караулил. И проводил до дома, — спокойно ответил я, снимая куртку и тяжело опускаясь в потёртое кресло. Усталость была приятной, странно наполненной.

Оба друга уставились на меня, прищурившись, будто пытаясь разглядеть в моём лице признаки помешательства.

— Ты хотя бы отдаёшь себе отчёт, что творишь? — спросил Кирилл, присаживаясь на подлокотник дивана напротив. Его вопрос был тихим и серьёзным.

— Да он просто окончательно съехал с катушек, по-другому и не скажешь, — проворчал Артём, раздражённо проводя рукой по лицу. — Чего ты в ней, Манс, нашёл, а? Обычная девушка. Не модель. Да ещё с двумя детьми на руках… Головная боль, а не подарок.

— Ты считаешь, дети — это препятствие? — изогнул бровь Кирилл, скептически глядя на Артёма. — Серьёзно?

— А разве нет? — Артём развёл руками. — Это чужие дети, Тёма! Чужие! Да, женщину можно полюбить, принять. Но дети… Они всегда будут напоминанием о другом мужчине. Это как постоянный камень за пазухой.

— Ошибаешься, — тихо, но твёрдо прервал я его, устремив взгляд в потолок, где трескалась штукатурка. — Дети чужими не бывают. Они либо становятся своими, либо… не становятся. Но это не их вина. И не препятствие. Это… часть её. Самая важная часть.

— Всё, — с театральным вздохом опустился в кресло Артём. — Точка. Мы потеряли друга. Он окончательно зациклился. Она хоть немного оттаяла? А то помню её взгляд в тот день в магазине. Бр-р-р! Ледяной такой, до костей пробирает!

— Не оттаяла, — честно признался я, и горькая усмешка сама собой тронула уголки губ. — Всё так же требует, чтобы я исчез. Исчез навсегда.

— А ты? — тихо повторил Кирилл, в упор смотря на меня. Его взгляд был тяжёлым, полным понимания и беспокойства одновременно.

— А я… — я сделал паузу, переводя дух. — А я не собираюсь исчезать. Готов на всё, Кир. На всё, чтобы быть рядом с ней. Даже если «рядом» — это на расстоянии вытянутой руки, за спиной, в тени. Но рядом.

— Так сильно? — прошептал Кирилл, и в его голосе не было осуждения. Было изумление.

— Сильно, брат. Сильнее, чем я мог себе представить.

Я перевёл взгляд с одного друга на другого. Сколько их было, девушек, которые крутились рядом за все эти годы? Красивых, умных, обеспеченных. Сколько было попыток свести, устроить, намеков, открытых предложений. Но никто… никто не задевал струну внутри так, чтобы она гудела тихой, настойчивой, неумолкающей болью и желанием. Достаточно было одного её взгляда — полного ненависти, страха и такой глубокой боли — и я потерял себя. Навсегда.

И её семья… Да, возможно, они принимают меня лишь как бледную тень, эхо своего сына. Возможно, это грех — пользоваться их горем. Но то тепло, тот уют, что опустился на меня вчера в их гостиной, согрели что-то замёрзшее и окаменевшее внутри. То самое чувство, которое я помнил смутно, из детства, когда родители были живы. Когда дом пах пирогами и безопасностью.

Потом… Потом был детский дом. Холодные стены, чужие лица, чувство, что ты — лишний. Именно там я нашёл Кирилла и Артёма. Мы сбились в стаю раненых волчат и выжили только потому, что держались вместе. Потом приехал дед и забрал меня к себе. Он решил передать мне то, что принадлежало моему отцу, — бизнес, связи, репутацию. Он любил меня. По-своему. Суровой, требовательной любовью. Его любовь выражалась в строгости, безупречном контроле, железной дисциплине и пунктуальности до секунды. Он выковал из меня профессионала, сделал твёрдым, как сталь. И когда его не стало, когда я наконец смог выпрямить спину, я понял — я устал. Устал от этой холодной, безупречной, одинокой жизни. Я бросил всё, что он построил, и уехал. Сюда. В этот тихий, никому не известный город. И ребята, не раздумывая, бросили свои налаженные, хорошо оплачиваемые жизни и последовали за мной. Просто потому, что я попросил.

Я не думал, что именно здесь встречу ту, ради которой буду готов свернуть горы. Хоть она и встречает меня в штыки, я не могу не видеть в ней главного. Она, овдовев, не сбежала, не бросила пожилых родителей мужа. Она живёт с ними, заботится, терпит их горе, которое стало и её горем. В наше время даже замужние девушки не всегда готовы жить под одной крышей со свекровью. А Динара… Она не просто живет. Она держит на своих плечах весь этот хрупкий мир.

И раз она не собирается уходить от них, значит, путь один. Я пойду к ним. Ко всем. Если моё лицо дарит им иллюзию, пусть даже болезненную, если я могу стать для них тем самым «сыном», которого они потеряли… Я не против. Я буду только рад. Рад этой роли, этой возможности получить ту самую, безусловную родительскую любовь, от которой я был отлучен почти половину своей жизни. Любовь, которой мне так не хватало в холодных стенах дедовского особняка.

Может, это эгоизм. Может, это безумие. Но это моя правда. И отступать я не намерен.