Ты (не) мой муж

Глава 13

Динара

Я так и не смогла уснуть этой ночью. Слова дочери, её твёрдое, детское «Папа прислал его нам», бились в голове, как навязчивый ритм, не давая покоя. Она была уверена. Абсолютно. Что это за сон? Зачем Всевышний допустил такое жестокое совпадение — или, может, это не совпадение вовсе? Эта мысль пугала больше всего.

— Дочка, — остановила меня мама утром, перед самым выходом из дома. Она взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде не было давления, только усталая, всепонимающая мудрость и какая-то новая решимость. — Присмотрись к нему. Хотя бы попробуй.

Всего одно слово — «присмотрись». А сколько горького осадка и внутреннего сопротивления оно вызвало! Я верна Адаму. Верна до мозга костей. И буду верна до конца. Никакой Мансур, хоть трижды похожий, не займёт его места в моём сердце. Этого я не допущу!

Но что я могу сделать одна против всех? Против тихой надежды в глазах его родителей, против открытой радости моих детей, против этой настойчивой, железной воли, которая теперь преследует меня? Ничего.

Вечером, как и обещал, Мансур снова появился у сада. Я, увидев его силуэт, лишь стиснула зубы и, не сказав ни слова, побрела в сторону дома. Он молча пошёл рядом, на почтительном расстоянии, но его присутствие ощущалось физически — как навязчивая тень.

Хотелось выкрикнуть всё, что накипело, обрушить на него шквал гнева и отчаяния. Но я промолчала. Лучше игнорировать. Чем меньше я буду реагировать, тем скорее он поймёт, что не нужен, что его усилия тщетны. Так я пыталась убедить себя.

— Вы с ним часто так гуляли? — его голос, тихий и спокойной, нарушил тягостное молчание. — Пешком, вот так?

Я лишь прикрыла глаза на миг, продолжая шагать, давая ему понять, что разговор нежелателен.

— Наверное, да, раз ты всегда выбираешь пешком возвращаться домой, — он не сдавался. — Или… ты просто хочешь побыть одна? Со своими мыслями. С воспоминаниями.

Какой же он приставучий! Что ему нужно? Зачем он лезет в самую душу, в самое святое? Я же ясно дала понять!

— Он, наверное, был очень весёлым. Душой компании, — продолжал Мансур, и от этих слов я невольно замерла на мгновение. — Я понял это по фотографиям у вас дома. На всех — не просто улыбка на губах. Она в глазах. Даже эти старые снимки передают, насколько он был… живым. Настоящим.

— Ты решил обсуждать моего мужа со мной? — спросила я ледяным тоном, не оборачиваясь, и снова зашагала, ускоряя темп.

— Нет. Я просто хочу, чтобы ты знала одну вещь, — он легко догнал меня. — Я не такой. Я не люблю шумные компании. Не умею «расслабиться» и веселиться, как все. Не могу улыбаться людям, которые мне не по нраву. Мне часто говорят, что я слишком хладнокровен. Что не умею показывать эмоции. Мы с Адамом… мы не похожи. Всё, что у нас общего — это внешность. Только она.

— Так и есть, — кивнула я, наконец соглашаясь с ним хоть в чём-то. Пусть знает разницу.

— И ещё кое-что, — его голос стал тише, но от этого только весомее.

— Что?

— Ты. Он любил тебя. И я… я тоже.

От этих слов воздух словно вырвали из лёгких. Как на такое должна реагировать женщина в моём положении? Я не знала. Не было готового ответа, шаблона, правила. Я лишь резко прибавила шаг, сжав руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. Мне не нужна его любовь. Она чужда, нелепа, опасна.

— Я не знаю почему. Не знаю, зачем и за что, — он снова был рядом, его голос преследовал меня. — Знаю только, что ты — та, кто мне нужен. Та, с кем я хочу быть. С кем хочу построить семью.

— У меня уже есть семья! — вырвалось у меня, голос сорвался на низкий, злой рык.

— Тогда… прими меня в неё, — он вдруг шагнул вперёд и перекрыл мне дорогу, заставив остановиться. Его глаза в полумраке были тёмными и неотрывными. — Подари мне шанс стать её частью. Я не подведу. Ни тебя, ни детей, ни твоих родителей. Если нужно… — он сделал болезненную паузу, — я попробую стать таким, как он. Одеваться, говорить, улыбаться… как Адам.

— Ты с ума сошёл! — прошептала я в ужасе, отступая на шаг. Это было уже за гранью.

— Сошёл, — тихо выдохнул он, и его плечи на мгновение обвисли. В этой позе было что-то бесконечно уставшее и одновременно непоколебимое. — Я не хочу быть его заменой. Честно. Но стану ей, если это единственный способ быть рядом с вами. Рядом с тобой.

— Никогда! — я отрицательно, с яростью тряхнула головой и, обойдя его, почти побежала к дому.

И вот, приближаясь к нашему забору, я увидела его машину, уже припаркованную рядом. Как?

— Я знал, что ты не сядешь в мою машину, — объяснил он, поравнявшись. — Поэтому сначала оставил машину здесь, а пешком пошёл встречать тебя от сада. Кстати, дядя с тётей ждут меня на чай. Они в курсе, что я приду с тобой.

— Ты… — злость распирала грудь, горячей волной подступая к горлу. Но я лишь бессильно топнула ногой и, не сказав больше ни слова, зашла в дом. Нет смысла. Он просто не слышит. Не хочет слышать.

Дети встретили меня с обычными улыбками, и даже Маина, казалось, немного оттаяла после вчерашнего. Но стоило им увидеть в дверях Мансура, как они с визгом радости бросились к нему.

— Ух, какая приятная встреча! — воскликнул он, приседая на корточки и заключая их обоих в объятия. И на его лице в этот миг была такая искренняя, тёплая улыбка, что отрицать это я не могла, как ни старалась.

— Мы долго ждали! — проворчал Амин, хватая его лицо своими маленькими ладонями.

— Так я же маму пошёл встречать, — пояснил Мансур, щёлкая мальчика по носу. — На улице темно, вдруг кто-нибудь её украдёт? Что мы тогда будем делать?

Я лишь закатила глаза и наткнулась взглядом на маму. Она стояла и смотрела на эту сцену с такой ласковой, одобрительной улыбкой, что у меня внутри всё перевернулось. Она даже подмигнула мне! Кто она мне — свекровь или сообщница? Обычная свекровь в такой ситуации гнала бы прочь любого, кто посягает на место её сына. А моя… моя наоборот впускает его в дом, велит мне «присмотреться» и теперь смотрит на него, как на долгожданного гостя. Какие-то ненормальные родители у моего покойного мужа!