Ты не мой муж изменщик!

Глава 1

.

— Садись.

Мы выходим из госпиталя, и я замечаю, как дёргается лицо Николя, когда он видит мою красненькую машинку. Зато удобно и меньше трат!

Он сам закидывает свою сумку с малочисленными вещами в багажник и устраивается сзади, здраво рассудив, что спереди его колени достанут до груди.

Усевшись, он тут же бросает взгляд на спящую в автокресле малышку. Дёргает бровями, пытаясь поймать мой взгляд.

— Это кто?

— Кхм… наша дочь. — застёгиваю ремень, не знаю, почему голос звучит шёпотом. Мне просто неуютно, что ли… Раньше он всегда смотрел на неё бесцветно. Ругался, когда малышка плакала. А тут… разглядывает её как диковинку. Снова хмурит брови.

— Ты о ней не говорила.

Замечает с обвинением. Я мягко выруливаю с парковки.

— Упустила, наверное.

— Упустила… — повторяет он за мной, не сводя глаз с малышки. — И как её зовут?

— Анна-Луиза.

— Какое длинное имя, — фырчит и неожиданно для меня повторяет на чистом русском: — Анечка.

Я резко нажимаю на тормоз, отчего машина подпрыгивает на месте.

— Джули? — голос Николя отрезвляет. В зеркале заднего вида подмечаю, как он инстинктивно накрывает рукой малышку, будто боясь, что она ударится.

Я же в полном шоке… Мы оба — выходцы из русских иммигрантов. Он — в третьем поколении, я — во втором. Но Николя никогда не говорил на русском, хоть и владел языком. Всегда злился, когда кто-то упоминал о его происхождении.

— Джули, всё в порядке?

Он снова хмуро смотрит, а я трясу головой.

— Да, всё хорошо. Просто… кошка там пробежала.

— Ты уверена? — недоверчиво приподнимает бровь. Жест новый. У месье Жерара такой же. — Может, лучше взять такси?

О нет, никаких такси! Я и так на мели.

— Нет, я справлюсь.

Аккуратно завожу мотор и медленно трогаюсь. Всю дорогу до нашего пентхауса, где мы раньше жили вместе, замечаю, как Николя разглядывает спящую Анну.

С восторгом и удовольствием.

Господи, ему что — от удара все мозги выбили? Или врачи там ему трепанацию устроили?

Когда мы паркуемся в подземной парковке, Николя первым выходит из машины, позволяя мне перевести дыхание. Он идёт к багажнику, вытаскивая своё добро, пока я вожусь с ремнями автокресла.

Как только освобождаю Анну, тут же чувствую, как меня аккуратно отводят за плечо в сторону. Недоумённо смотрю на мужчину.

Он, закинув сумку на плечо, наклоняется к малышке. Бережно подхватывает её на руки, прижимая щекой к своему плечу, и делает шаг назад, ожидая, пока я захлопну дверь.

Я не понимаю, что с ним.

Поджав губы, блокирую двери и показываю в сторону лифтов.

— Нам туда.

Он снова пропускает меня вперёд, внимательно осматривает лифт. Не из любопытства — а каким-то цепким взглядом, подмечая камеры по углам и дисплей на стене.

Мы выходим на двадцать четвёртом этаже, и я искренне надеюсь, что он не сменил замки, когда я ушла, громко хлопнув дверью. Достаю из сумочки ключи и подхожу к двери, коротко молясь.

Щелчок.

И хвала небесам — эта железная махина открывается.

Я пропускаю их. Он заходит странно — плечом вперёд, будто защищая крошку. Делает шаг за порог, осматривается по сторонам. Потом второй.

Это бросается в глаза.

Разувается он тоже не как раньше. Не нагибаясь и не расшнуровывая свои дорогие кроссовки от Lacoste, а просто надавив на задник второй ногой. Оставляет обувь у порога и идёт дальше.

Краем глаза замечаю, как моя малышка пускает слюни на его голубую рубашку от Yves Saint Laurent, но Николя будто и не замечает. Проходит в гостиную и, осмотревшись, одной рукой откидывает спинку кожаного дивана, а другой укладывает две декоративные подушки ручной работы поперёк. Осторожно кладёт на них Анечку.

Опускается перед ней на корточки, снимает липучки с розовых кроссовок и бросает мне через плечо шёпотом:

— Я ужасно голодный, приготовь что-нибудь.

Эмм… что?

Приготовить? Николя терпеть не может есть дома, да ещё и домашнюю еду. По его мнению, готовкой должен заниматься профессионал, а есть нужно в заведениях.

«Ты же не стрижешься дома?» — любил он говорить.

Поэтому все завтраки, обеды и ужины у нас проходили вне дома — в ресторанах и бизнес-центрах.

Но я не могу ему это напомнить. Всё ещё под впечатлением от его заботы об Анне, машинально подхожу к холодильнику. Здесь обычно хранились продукты для прислуги и для нас с Аней.

Половина испорчена. Никто не удосужился проверить «мой» холодильник в моё отсутствие.

Я пытаюсь найти хоть что-то съедобное — и не нахожу.

— Ой, блин. Да тут можно сдохнуть от запаха, — неожиданно раздаётся за моей спиной, и дверь холодильника захлопывается перед моим носом. — Вас с Аней что, дома не было? Закажи доставку.

Ладно. Доставка — так доставка.

Ещё утро, поэтому я заказываю завтрак из ближайшего бизнес-центра. Всё как он любил: овсянку на безлактозном молоке, брускетты с лососем и яйцом пашот, авокадо и семена чиа залитые йогуртом.

Это выходит в приличную сумму. Я сжимаю зубы и оплачиваю. Ну не просить же деньги у больного?

Сама захожу в сеть дешёвых магазинов. Мы с Анной тоже ещё не ели. На доставку еды денег нет, поэтому заказываю базу — по скидкам.

— Доставка будет через двадцать минут.

Николя устроился прямо на ковре, разглядывая крошку. Не видя меня, но каким-то образом чувствуя моё присутствие.

— Так где вы были всё это время с Аней? И почему я не с вами?

Я хочу сказать ему всё. Прямо сейчас. Про развод. Про то, что мы живём раздельно.

Но в дверь звонят.

Я машинально иду открывать. Щёлкаю первым замком — и тут горячая мужская рука накрывает мои пальцы, останавливая движение.

— Почему ты не посмотрела в глазок?

Он опаляет шею горячим дыханием и строго смотрит на меня. Я теряюсь, как нашкодивший ребёнок.

— Это, наверное, доставка…

— И? Всё равно нужно было посмотреть. Отойди.