Ты не поверишь, кто мои соседки

Глава 3 : Не спорить не стоит

Скрип ступеней и негромкий стук каблуков. Рейн появилась в дверях кухни, лениво тянущаяся, как кошка после сна. На ней были короткие вытертые шорты, подчёркивающие длинные ноги, и обтягивающий чёрный топ на тонких бретелях. Алые губы блестели, как лаковая вишня, а густо подведённые глаза казались кошачьими — дерзкими, опасными.

Люк, держащий над тарелкой поджаренный тост, едва не выронил его. Он моргнул, потом резко отвёл взгляд, будто от прямого солнечного света.

— Ты… правда пойдёшь так? — его голос дрогнул, и он поспешно откусил тост, чтобы скрыть неловкость.

Рейн зевнула, потянулась к кофейнику и, не глядя, налила себе в чашку чёрного, как бездна, кофе.

— А dress code запрещает дышать? — усмехнулась она и отпила, слегка морщась от горечи.

Элис уже сидела за столом, кутаясь в светлый кардиган поверх воздушного платья до колен. В руках — кружка с ромашковым чаем. Она лишь вздохнула и взглянула на Рейн как старшая сестра, уставшая от драмы младшей.

— Может, хотя бы сегодня — без скандалов?

Рейн ухмыльнулась и, облизав варенье с ножа, протянула:

— Скучно.

---

Люк отодвинул тарелку и сцепил пальцы перед собой.

— Ты не понимаешь. Том — не тот, с кем можно играть. В прошлом году он…

— Сломал кому-то нос? — Рейн вскинула брови, и в её глазах вспыхнул азарт. Зрачки сузились, как у охотника, заметившего цель. — Мило. Я ломала позвоночники.

Наступила напряжённая пауза.

Грейс, собиравшая в рот ложку хлопьев, поперхнулась и закашлялась.

— Она шутит! — быстро сказала Элис, наклоняясь к подруге.

— Ага. Просто… страшно смешно, — пробормотал Люк, явно теряя почву под ногами.

---

У дверей автобуса, облокотившись на поручень, стоял Том Холл. На лице — ледяная усмешка. Его глаза буравили Рейн с откровенной злостью, подрагивающая скула выдавала сдерживаемую ярость.

— Рыжая, ты вчера перешла черту.

Рейн не замедлила шага. Под солнцем её медно-огненные волосы сверкали, как пламя. Она прищурилась, приподняв подбородок:

— О, у тебя есть черта? — и с ядовитой мягкостью добавила: — Я думала, у тебя только линия горизонта.

Позади раздались приглушённые смешки. Том побагровел, сжал кулаки.

— После школы. Спортзал. Разберёмся.

Люк шагнул вперёд, голос у него чуть дрожал:

— Том, давай без...

— Ой, защитник, — перебила Рейн, не оборачиваясь. — Милый, но я сама раздавлю его, как клопа.

--

В кабинете стоял запах спирта и старых учебников. Учитель, сухой мужчина с усами и лёгким акцентом, водил указкой по скелету:

— Перелом бедра может заживать до восьми месяцев…

— Или одним прикосновением, — вдруг, почти шёпотом, вырвалось у Элис.

Класс повернул головы. Тишина опустилась, как колокол.

— Мисс Грин, это ненаучно, — отрезал учитель, щёлкнув указкой.

— Но я…

— Она права.

Голоса обернулись ко второй парте у окна. Рейн, не поднимая головы, вытаскивала ручку изо рта.

— Видела лично. Ни бинтов, ни лекарств. Только свет.

Учитель побагровел, но больше не спорил.

Элис крепко сжала руки на коленях. В воздухе на мгновение дрогнул мягкий отблеск — как тонкое, едва заметное свечение.

--

Спортзал пустел, но в одном углу толпились Том и его приятели — массивные, в одинаковых майках, с выражением предвкушения драки.

— Ну что, стерва, извинишься? — осклабился Том, хрустнув шеей.

Рейн встала, как будто лень было двигаться. Она посмотрела на него с ленивым презрением:

— Ты сейчас упадёшь.

— Что ты несё…

Тень от неё дернулась. Пол словно чуть дрогнул. Том пошатнулся, ноги запутались, будто под ним исчез пол. Он рухнул с грохотом, разметав руки, закашлявшись от неожиданности.

За дверью что-то звякнуло. Люк, спрятавшийся в тени, выронил ключи.

Рейн, не поворачивая головы, сказала почти шепотом:

— Подслушивать нехорошо, мальчик.

---

— Ты могла просто уйти! — Элис металась по комнате, глаза горели, ладони сжаты в кулаки.

Рейн, развалившись на кровати, подбросила в воздух подушку и поймала её локтем.

— Скучно. А так… он теперь боится мокрого пола. Я бы сказала — победа.

Снаружи кто-то шуршал — Люк, затаившийся за дверью, не верил своим ушам.

Элис замерла, потом рассмеялась, хоть и старалась выглядеть строгой:

— Ты невозможна.

— Спасибо.

В окно доносился стрёкот ночных насекомых. Свет лампы отбрасывал мягкие тени на стены.

— Завтра будешь опять устраивать шоу? — спросила Элис, уже зная ответ.

Рейн перевернулась на живот, подперла подбородок рукой, и её глаза блестели в темноте.

— А ты как думаешь?

Элис закатила глаза, но на губах всё ещё играла усталая, но живая улыбка.

— Пойдём погуляем!

Рейн стояла у дверей, лениво крутя ключи на пальце, словно швейцар часового механизма. Свет от уличного фонаря за окном играл на её рыжих прядях, придавая им огненное свечение. Глаза — чуть прищуренные, насмешливые — сияли вызовом.

— Вечер слишком красивый, чтобы сидеть в четырёх стенах, — сказала она с полуулыбкой, словно знала, что у Элис нет шансов устоять.

Элис подошла ближе к окну, отодвигая штору. Улицы Редвуда были пусты, как сцена после последнего акта: только слабый ветер гнал по асфальту обрывки бумаги, и редкие фонари освещали кривые тротуары янтарным светом.

— Рейн, это опасно. Мы не знаем, кто может бродить в такое время.

— Ты же ангел, — Рейн подняла бровь и натянула чёрную кожаную куртку на голые плечи. — Тебе вообще нечего бояться. К тому же, я с тобой. Самое опасное, что может случиться, — это я.

Она вытащила из заднего кармана джинсов потрёпанную флаерку, будто сокровище, найденное среди мусора:

— Вот, нашла у школы. В «Video Paradiso» сегодня ночной показ какого-то винтажного ужастика. Пошли — поржём над пластмассовыми монстрами.

Элис сомневалась — но было в Рейн что-то… магнетическое. Как темнота, которая не пугает, а манит.