Ты не пришла

Ты не пришла

Леон считал свои волосы даром Богов, хотя друзья твердили про хорошую генетику: «Тебе просто повезло. Ты мог пойти в отца». Но Леон с гордостью верил: именно Бог даровал ему длинные золотые локоны — такие же, как у его матери при жизни. «Ну пошёл же в мать», — отвечал он приятелям, зная, как те завидуют его драгоценной гриве, из-за которой все девушки бегают именно за ним. «Это всё бредни, — говорил он. — Мол, женщинам нравятся нормальные мужики (обычно так рассуждают дрыщи без работы), а не те, у кого волос больше, чем у бабы». Леон точно знал, что у “баб” в приоритете. Дам — он любил называть женский пол «дамами».

Оливия, на встречу с которой он собирался, прихорашиваясь перед зеркалом — прямое доказательство его правоты.

Конечно, у всех разные вкусы, но женщины всегда ищут в партнёре частичку себя. Леон и Оливия нашли такие скрытые черты друг в друге в волосах. Её чёрные, слегка вьющиеся пряди ложились мягкими волнами, а у лица их перерезали нежные белые локоны. Леон всегда удивлялся, как гармонично смотрятся строгая чернота и светлая искра.

Встреча была запланирована в кафе «Чёрный кот». Название сперва поразило Леона, но теперь оно казалось ему цепляющим. На вопрос «Почему нельзя посидеть в “Шоколаднице”?» Оливия хмыкнула, как бы говоря: пора разнообразить список необычных мест. Тот список, как помнил Леон, начинался с веганского ресторана и заканчивался доставкой огромного бургера на дом.

***

Дорога до кафе оказалась длинной: три остановки на электричке, четыре на автобусе, потом пешком — Леон заранее не посмотрел адрес, иначе точно отказался бы от таких жертв. Его машина как назло сломалась именно за день до свидания, поэтому пришлось ехать своим ходом.

По пути он думал, какие цветы купить Оливии. Она любила гладиолусы и георгины одинаково страстно, но по отдельности, поэтому Леон вечно сомневался в выборе. Цветы для него были символом любви — он не являлся на встречи без букета, даже когда Оливия говорила, что их уже некуда ставить.

Кафе располагалось на окраине. Перебежав дорогу, Леон заскочил в цветочный ларек. К запахам растений он питал страсть с детства и отлично в них разбирался.

Букет, костюм, конфеты — как хороши первые дни отношений, когда время летит, оставляя шлейф приятных воспоминаний.

Запах корицы и ванили ударил в нос, стоило Леону войти в кафешку «Чёрный кот». Маленькое заведение оказалось уютным мирком с плюшевыми котами на диванчиках, нарисованными клубками на стенах и статуэтками извивающихся женщин на столах. Он сел у окна, попросил официанта поставить букет в вазу — и на секунду почувствовал себя как дома, где черно-красные и бежевые тона так же гармонично сочетались между собой.

— Обычный кофе, пожалуйста.

На подоконнике стояли горшки с кошачьей мятой и пышным хлорофитумом — словно для настоящих хвостатых гостей. Столики из тёмного дерева были потёрты по краям, а диваны с плюшевыми чёрными котами выглядели так, будто помнили не одну сотню посетителей. В углу притаился старый граммофон с джазовой пластинкой — игла шла неровно, но шипение только подчёркивало тепло. Подсвечники с искусственными свечами отбрасывали на стены пляшущие тени, а гирлянды с редкими лампочками тянулись вдоль потолочных балок. Людей почти не было, и официанты появлялись лишь при крайней необходимости, остальное время пропадая в невидимом закулисье.

Принесли кофе. Леон уставился на часы, будто стрелки могли притянуть сюда Оливию. Она не успевала, хотя опоздания обычно были ей не свойственны.

Интимный тон гофрированных персиковых стен поначалу казался уютным, но со временем начал напоминать о чём-то потерянном — и постепенно, незаметно для самого Леона, перешёл в давящую духоту. Леон снял пиджак, оставшись в коричневой рубашке. Оливии не было уже тридцать минут — паника, возникавшая при тесной связи с человеком, дала о себе знать.

Телефон разряжался, Леон успел отправить лишь пару вопросительных сообщений.

Время превратилось в тягучую карамель. Кофе выпит, приборы поправлены. Леон в десятый раз глядел на непрочитанные сообщения. Связь в кафе работала отвратительно — от этого становилось только тревожнее.

Он листал меню, пересчитывал кошек на полках, а через час уже не понимал, сколько глаз смотрит на него с потолка. Тишина в зале стала вязкой, как старая патока; каждое движение бармена — звон ложки, шорох тряпки — отдавалось в ушах неестественно громко. Оливии всё не было.

Паника подкатила к горлу. Леон сделал несколько глубоких вдохов, покопался в плаще, но прежде чем достать задуманное, оглянулся. Жизни в заведении не было, лишь за стойкой одиноко похлёбывал напиток полусонный бармен.

Взгляд зацепился за табличку «Не курить». Леон печально вздохнул, посмотрел на дверь, на телефон, потом на пачку сигарет в руках. Пальцы сами сжали фильтр — хотя зажигать он пока не решался.

Оливия не шла.

Леон смотрел на двери, тихо покуривая еле дымящую сигарету. Второй кофе давно остыл, превратившись в горькую жижу. Кошки уже не казались теплыми — их любопытные взгляды пугали. Леон начинал понимать, почему сюда никто не заходит даже погреться.

Докурив, он издал стон от безысходности. Оливии не было уже полтора часа. Телефон сел, но уйти он не мог — вдруг она появится в любую минуту.

Тиканье часов отдавалось в висках молотком. Может, у неё сломалась машина? Появились неотложные планы? Каждая новая мысль разбивалась об одну, простую и страшную: она меня просто разлюбила.

Чтобы отвлечься, Леон разглядывал забытый кем-то чёрный зонт у выхода. Тот грустно смотрел на него — такой же брошенный и одинокий.

С каждой минутой надежда таяла. Леон встал, в кармане оставались последние деньги, припасённые на обратную дорогу. Он медленно направился к бару.

— Один капучино… — голос прозвучал так жалко, что он сам себя не узнал.

За ближайшим столиком сидела девушка в огромной шляпе. Леон задержал на ней взгляд: как такой аксессуар не мешает? Девушка обернулась и обдала его пристальным взглядом. Он смущённо отвернулся, полез за деньгами — их как раз хватало на последнюю чашку кофе. Боковым зрением он видел, что незнакомка не сводит с него глаз, криво улыбается и даже подмигивает.