Ты не сбежишь

Глава 25.2

Сон был мутным и неразборчивым, словно она смотрела его через мутную пленку.

Рейни снилось детство. Она была маленькой, и мир вокруг казался огромным. Высокие стены бабушкиного дома, массивный шкаф, который, казалось, тянулся прямо к потолку. Огромный стол, на котором всегда лежали стопки книг. Любимые бабушкины кресла с резными подлокотниками, куда она в детстве забиралась с ногами, закутавшись в тёплый плед. Всё было большим, а она — маленькой.

Но самым высоким и недосягаемым был её отец.

Он приезжал редко, но каждый раз его визит был испытанием. Строгий, холодный, с безэмоциональным лицом. Его голос был резким, а движения — отточенными, словно механическими. Взгляд серых глаз — бесстрастным, почти пустым. Рейни всегда чувствовала, что он её не любит.

В тот день он снова приехал.

Бабушка, как всегда, отвела её в спальню, погладила по голове и велела сидеть тихо, пока «гость» не уедет. Рейни покорно кивнула и села на кровать, поджимая под себя ноги. Но через некоторое время она почувствовала, что ей надо в туалет. Немного поколебавшись, она всё же решилась выйти из комнаты. Тихонько, на носочках, двинулась по коридору.

Голоса.

Она остановилась у двери в гостиную, едва выглядывая из-за дверного проёма. Бабушка стояла напротив её отца, руки скрещены, взгляд твёрдый. Отец был напряжён. Он говорил тихо, но в его голосе сквозила злость.

— Это слишком опасно, — сказал он. — Ты не понимаешь, во что играешь. Её надо вернуть в лагерь, пока её не нашли агенты.

Рейни не понимала, о чём идёт речь, но почувствовала, как от слов отца у неё закололо в груди. Её снова хотят куда-то отправить? Бабушка ведь обещала, что она сможет остаться…

— Я не отдам её, — твёрдо ответила бабушка. — Она останется здесь.

— Если её найдут — полетят головы. Ты хоть понимаешь это? Правительству всё равно на бывших офицеров. Если информация всплывёт, вас обоих просто ликвидируют.

Бабушка сжала губы, но молчала. Отец продолжил:

— Рано или поздно о девчонке узнают.

Рейни затаила дыхание. Они говорили о ней? Почему она не должна здесь быть? Почему её должны «найти»?

Внезапно бабушка повернула голову и посмотрела прямо на неё.

— Рейни, детка, иди сюда, — сказала она неожиданно мягким голосом.

Сердце девочки сжалось от страха. Её поймали. Она сделала шаг в комнату, опустив голову. Отец смотрел на неё холодно, оценивающе.

— Вот видишь? — процедил он, вновь обращаясь к бабушке. — Она уже достаточно большая , ее сложно будет прятать! Думаешь, агенты не вычислят её, когда начнут копать?

— Это моя забота, — отрезала бабушка.

Рейни почувствовала, как её ладони вспотели. Она не понимала, что происходит, но знала одно — её отец не хочет, чтобы она была здесь. И от этой мысли стало ещё страшнее.

***

Тихое, равномерное пиканье разрушило сон.

Чувства медленно возвращались, хотя зрение пока подводило.

Постепенно вернулись и ощущения: мягкая ткань постельного белья, холодные трубки капельницы и… что-то горячее под правой рукой.

Рейни медленно повернула голову и с удивлением увидела чёрные взъерошенные волосы и спину в белой футболке.

«Иннир».

Он сидел на мягком стуле, а его голова лежала на кровати, рядом с её рукой.

Рейни замерла, не зная, что делать. Будить его не хотелось.

«Хотя… почему, чёрт возьми, он здесь? Три дня ни слуху, ни духу — и вот, пожалуйста, дрыхнет рядом, будто никуда и не уходил».

Её волнение нарастало, пока сердце не выдало её, ускорив ритм.

Монитор тут же запищал громче.

Иннир вздрогнул, поднял голову и наткнулся на её взгляд.

— Привет, — хрипло сказал он, протирая глаза.

Растрепанные волосы, отпечаток простыни на щеке, помятая белая футболка.

— Ты проснулась.

— Да, — прошептала Рейни, чувствуя, как губы непроизвольно растягиваются в улыбке. И вдруг стало так спокойно.

Иннир смотрел на неё как-то… по-новому.

Без привычной сдержанности, без игры, без попытки чему-то её научить. Он просто смотрел — внимательно, почти бережно, и в этом взгляде было нечто… родное.

Рейни показалось, что она даже услышала, как её последняя стена рухнула, открывая сердце и душу.

«Да, он никогда не говорил прямо», — осознала она, — а она обманывала себя, оправдывая его заботу чувством вины.

Но ведь он сам сказал, что не чувствует себя виноватым.

Он… просто… хотел помочь.

Но почему именно ей? Почему сейчас? Хотя, кого она обманывает? Она видела взгляды персонала, слышала шепот Корвелл.Очевидно, этот невыносимый алинар был к ней неравнодушен. И осторожен».

А Рейни… Она не хотела этого признавать.