Ты не сбежишь

Глава 33.1

Прошло несколько дней, и всё это время Иннир почти не появлялся. Утром он уезжал, вечером возвращался поздно, иногда совсем не заходя в дом. В коротких встречах, случавшихся мимоходом в коридоре или за общим столом, он был холоден, сдержан, словно между ними никогда не было ни прогулки, ни признаний в тишине спальни. Но теперь Рейни знала, почему. И хотя это всё равно такое отношение угнетало — понимание причины облегчало ей жизнь.

Алинари́йка, будто бы немного смягчилась. Не так пристально следила за каждым её шагом, не выказывала открытой враждебности. Несколько раз даже задерживала на Рейни взгляд дольше обычного — изучающий, но не враждебный.

Наступил день, назначенный для очередного визита в клинику. Иннир, как оказалось, не сможет её отвезти – появились неотложные дела. Он передал с одним из охранников, которые носили только черную форму, что бы она вела себя благоразумно и выполняла все назначения докторов. Теперь, Рейни занималась с медсестрой Корвилл, фиолетовый миранец так и не вернулся к ним в дом.

Добравшись на легком наземном катере в медцентр, где всё было как прежде — стерильно, прохладно и многолюдно. Рейни здоровалась с знакомыми пациентами и персоналом больницы. Она была рада их видеть, но возвращаться сюда совсем не хотелось.

Рейни с алинарийкой и медсестрой Корвилл добрались до знакомого кабинета, но доктора Лоркеса там не оказалось. Вместо него был Ланир Крейсс. С неприятной улыбкой, резкими движениями и привычкой говорить с собеседником свысока.

Осмотр тянулся долго. Сначала анализы, потом нейроскан, потом кривая активации импланта. Он молчал, хмурился, щёлкал по экрану тонкими пальцами, изредка переглядываясь с ассистенткой, которая тоже выглядела напряжённой. Рейни, переодетая в больничный серый костюм пациента, сидела на краю диагностической кушетки и с каждой минутой чувствовала всё нарастающее беспокойство.

Наконец, он выключил экран, сел в кресло и долго смотрел на результаты обследования.

— У меня есть новости, — сказал он, и голос его не предвещал ничего хорошего. — И, к сожалению, они неутешительные.

Она молча кивнула. Сердце в груди забилось чаще.

— Имплант... та часть позвоночника, которую мы выращивали и вживили, — начал он сухо, — не приживается. Организм начинает его отторгать.

Рейни резко выпрямилась.

— Что значит — отторгать?

— Постепенно начинается воспаление. Клеточная совместимость нарушается, сигналы искажаются. Уже есть микроразрывы в тканях. Если процесс пойдёт дальше, он станет неконтролируемым. Имплант... разрушится. Начнётся внутреннее повреждение тканей, и это будет... необратимо.

— Что теперь? — голос её прозвучал глухо. — Что вы собираетесь делать?

Крейсс вздохнул, но по тону его голоса, было ощущение, что ему все равно.

— Мы не можем принять решение без главного специалиста. Доктор Лоркес сейчас на научной конференции, но как только он вернётся, нужно будет повторно пройти полное обследование. Мы рассмотрим возможность удаления импланта. А сейчас, я подготовлю документы и сегодня же вы ложитесь в клинику. Ваша палата все еще свободна.

Но Рейни почти не слышала его слов.

— Удалить? — Рейни почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — А что потом?

Доктор встал и посмотрел на Рейни с высоты своего немало роста.

— Потом... В лучшем случае, все вернется в исходное состояние, но предполагать сейчас что-либо бессмысленно.

Молчание повисло в воздухе, и оно оказалось тяжелее любых слов. Даже шум аппаратов и мерный писк мониторов казались теперь отдалённым эхом.

— Нельзя сделать что-то еще? — спросила она тихо. — Есть хоть какой-то выход?

— Я не знаю, — признался он. — Мы другого способа пока не разработали. Может, где-то в других системах... в других клиниках, у других рас есть иные технологии. Но сейчас вам необходимо двигаться как можно меньше. Я сейчас же отправлю сообщение вашим сопровождающим, они вам помогут.

-Стойте! Не отправляйте! - крикнула Рейни и схватила доктора за руку.— Сколько у меня времени? — Слова прозвучали слишком спокойно, почти буднично.

Он пожал плечами и высвободил свою руку из захвата.

— Месяц. Может, два. Потом начнутся боли, воспаления. Когда имплант перестанет работать полностью... боюсь, последствия будут необратимы и гораздо хуже, чем просто потеря подвижности.

Рейни молчала. Она смотрела в стену, в пустую точку, не моргая. Слова врача растекались в сознании, как чернила по воде. Снова кровать, снова процедуры. Операция. Потеря движения. У нее есть месяц или два. И конец.