Ты не сможешь уйти

Глава 1 Небоскрёб

Над городом сгущалась ночь. Элитный ночной клуб «Серая зона» возвышался на границе двух районов, как насмешка над обычными захудалыми домишками, выстроенными по окраине дорогого квартала, «нейтральной территории», разделяющей город на две части. Сорокаэтажная башня из чёрного стекла и тёмного металла, прорезанная неоновыми венами — красными и синими, пульсирующими в такт тяжёлому техно, была заметна за десятки километров в округе. Это как яркий маяк для оборотней, враждующих между собой сотнями лет. Именно здесь решались вопросы взаимодействия враждующих кланов по обе стороны от неё. Здание напоминало хищника, затаившегося в джунглях мегаполиса: угловатые формы, острые выступы, зеркальные поверхности, в которых отражались огни города, но не было видно того, кто смотрит изнутри.

Над главным входом — огромная вывеска: оскаленная волчья пасть, из которой вырывался свет. Клуб принадлежал нейтральному клану — тем, кто не вмешивался в разборки, но умел делать деньги на чужих войнах. Ходили слухи, что хозяин — старый волк, переживший три передела власти и сохранивший свою территорию только потому, что умел держать нейтралитет с помощью острого ума и огромных запасов аконита.

Охрана на входе — не люди, а беты из местных, нанятые за бешеные деньги. Каждый — под два метра ростом, в идеальных костюмах, но с волчьей грацией в каждом движении. Металлодетекторы, сканеры сетчатки глаза, досмотр — всё по высшему разряду. Оружие сдаётся на входе, но это правило для обычных посетителей. Для альф делались исключения, но только по личной договорённости с хозяином. Все и так понимали, что альфы и есть самое смертоносное оружие.

Внутри клуб поражал контрастами. Полумрак, прорезанный лазерными лучами, тяжёлый бас, от которого вибрировали внутренности, и воздух, пропитанный смесью дорогого парфюма, секса с примесью алкоголя и едва уловимого запаха звериной сущности. Для обычных людей здесь пахло просто «клубом». Для оборотней каждый вдох был сканированием: кто свой, кто чужой, кто опасен, кто в течке, кто пришёл убивать.

Помещение было спроектировано так, что каждый закоулок был под контролем. Барные стойки из чёрного мрамора тянулись вдоль стен, оставляя центр свободным для танцпола, над которым нависали светодиодные экраны с абстрактными изображениями. Но главной фишкой были VIP-зоны — прозрачные капсулы из пуленепробиваемого стекла, подвешенные под потолком или расположенные на отдельных ярусах. Оттуда открывался вид на весь зал, и оттуда же можно было вести наблюдение, оставаясь недосягаемым для толпы. На последнем этаже небоскрёба находилась зона для переговоров.

Сюда не пускали обычных посетителей. Только свои, только по приглашению и только альфы.

Этот город уже не один человеческий век стоит на костях оборотней. Когда-то это был промышленный центр, привлекавший рабочую силу со всей области. Среди тех, кто приезжал за лучшей жизнью, были и оборотни — сначала поодиночке, потом семьями, потом кланами. Люди не знали (или предпочитали не знать), кто живёт по соседству. Когда делаешь вид что ничего необычного нет, не так страшно жить.

Но оборотни знали друг друга. И делили территорию с той же жестокостью, с какой люди делили нефть и газ.

К 70-м годам, когда в городе запахло большими деньгами, образовались два крупнейших клана, подмявших под себя всю периферию. Их противостояние длилось уже шестьдесят лет, переходя то в холодную войну, то в открытые перестрелки. Город давно привык к разделению: запад — одни, восток — другие. И горе тому, кто перейдёт невидимые границы без спроса.

Лифт с персональным кодом доступа доставил Дилана и его людей на нужный этаж. Коридор с чёрными стенами, мягкий свет, стелющийся по полу, и полная тишина — звукоизоляция здесь была абсолютной.

Они вошли в зал, который больше походил на переговорную миллиардера, чем на клубный закуток. Панорамное окно во всю стену открывало вид на ночной город — россыпь огней, ленты трасс, далёкие небоскрёбы. Город, разделённый пополам невидимой чертой, лежал у ног, как добыча. Здесь мало что изменилось с прошлой встречи: чёрная кожа диванов, столики из полированного гранита, барная стойка красного дерева, за которой замер бармен в безупречном жилете — человек. В углу дымил камин. Стены украшали картины — абстракции, в которых при желании можно было разглядеть волчьи морды и оскалы.

Дилан опустился в кожаное кресло у окна, спиной к стене, лицом к входу. Классика. Его люди заняли позиции: Лекс пристроился у барной стойки, делая вид, что изучает алкогольную карту. Виктор сел в углу, откуда просматривалась вся комната и вход; Грей исчез в тени, он всегда исчезал, даже когда стоял в двух метрах.

Они ждали.

Родион вошёл ровно в полночь. Он любил театральность. Старый сукин сын.

Двери распахнулись, и в зал ввалилась его свита — шесть человек, тяжёлых, накачанных, с глазами, в которых плескалась тупая агрессия. Сам Родион двигался в центре этого живого коридора — грузный, но не рыхлый, с брюхом, которое выдавало любовь к пиву, и с руками, которые могли свернуть шею быку. Одет в дорогой, но безвкусный костюм — слишком яркий, слишком блестящий. На пальцах — перстни с камнями, на запястье — часы за полмиллиона, на шее толстая золотая цепь.

За ним, чуть поодаль, шла пара необычных фигур.

Первый — сухой, жилистый мужик с сединой в висках и странно спокойными глазами. Бывший военный, возможно, наёмник. Держался так, будто его ничего не касалось, но взгляд цеплял каждую деталь. Личный советник Родиона по безопасности, говорили, что он человек, но слишком хорошо знает повадки оборотней.

Второй — молодой, лет двадцати пяти, с нервным тиком и бегающими глазами. Племянник Родиона, которого альфа прочил в наследники, но все знали, что парень туповат и слишком жесток даже для их мира. Любил стрелять просто так, для забавы.

Родион плюхнулся в кресло напротив Дилана, жестом разогнав свою свиту по углам. Те замерли у стен, создавая живой частокол.