Ты не уйдешь

Глава 8

- В прямом. Ты ушёл из дома, оставил её одну, а теперь она, видите ли, тебя выгоняет? Очень удобно. Знаешь, как это выглядит со стороны?

Она подалась вперёд и понизила голос, словно делилась страшным секретом. А Мезенцев напрягся и почувствовал себя идиотом. Рокс знала что-то, о чём он сам не догадывался?

- У неё есть другой! Точно есть, я тебе говорю… И ты сейчас сам, своими руками, освободил ему дорогу. Оставил жену, квартиру, сына… Да ты просто подарок им сделал!

Она всплеснула руками, а Сергей сжал челюсти. Слова Роксаны падали на и без того воспалённую рану, и вместо облегчения от того, что кто-то его понимает, он чувствовал только глухое раздражение. Да, именно так всё и обстояло - он самовольно отправил жену к тому, с кем она и заделала сына. Слова Романа о том, что всё может быть не так просто, всплыли в памяти, но исчезли почти тут же, растворившись в понимании: Роксана права. Он сделал этому левому мужику и Веронике просто настоящий бесценный подарок.

- Ты не понимаешь, - сказал он сдержанно. - Там всё сложнее.

Проговорил это и сам осознал, как по-идиотски всё звучит.

- Что тут сложного? - Показалось, что Рокс вот-вот закатит глаза. - Тебя выставили из собственного дома. Твоя жена, которая непонятно от кого родила, теперь диктует тебе условия. И ты это терпишь?

- Рокси…

- Нет, подожди! Я скажу!

Она снова перегнулась через стол, и в глазах её загорелся тот самый огонёк, который появлялся всегда, когда она чувствовала, что перетягивает его на свою сторону.

- Просто выстави их прочь. Слышишь? Квартира твоя. Жизнь твоя. И ты заслуживаешь жить её нормально, без этих бесконечных тестов, подозрений и бабских истерик. Начни всё заново. Ты достоин этого, Серёж.

Он молчал, а Роксана смотрела на него, ожидая реакции, и в её взгляде читалась такая уверенность в собственной правоте, что ему стало окончательно не по себе.

Начни всё заново. Она имела в виду - с ней? Или с кем-то ещё?

Ну да, конечно… именно с ней. Роман был в этом прав.

- Я думаю, мне нужно… - начал Сергей и осёкся.

Чуть не ляпнул про обследование. Про генетиков, про полную проверку, про то, что, возможно, дело вообще в нём самом, а не в Веронике. Слова уже почти сорвались с языка, но он вовремя прикусил его.

- Что тебе нужно? - Роксана насторожилась, прищурилась, как кошка, заметившая движение в траве.

- Мне нужно время, - закончил он глухо. - Немного времени, чтобы разобраться прежде всего в самом себе.

Роксана помолчала, изучая его лицо. Потом медленно кивнула, отпила остывший латте и улыбнулась - на этот раз мягко, почти сочувственно. И Сергей знал - сочувственность может смениться чем-то иным за считанные мгновения.

- Время - это хорошо, - согласилась она. - Только не затягивай. Пока ты думаешь, она живёт в твоей квартире с твоим сыном и, возможно, с иногда приходящим любовником, который навещает Артёма. Не забывай об этом.

Она сказала «возможно», но её тон не оставлял никаких «возможно» и звучал как приговор.

Сергей допил кофе и поднялся. Расплатился, попрощался с ней и вышел. Роксана проводила его взглядом, и он чувствовал этот взгляд спиной, пока шёл к выходу.

Уже в машине Мезенцев долго сидел, вцепившись в руль, и смотрел в одну точку. Слова Романа крутились в голове: «Не треплись направо и налево, что будешь проходить глубокое исследование». И вовремя - потому что ещё секунда, и он бы выложил Роксане всё.

Она не хотела, чтобы он искал правду. Она хотела, чтобы он уже смирился - виноватая найдена.

Ну и, по её задумке, уже пора было выставить Веронику и Артёма прочь.

Теперь это становилось очевидным.

***

На следующее утро Роман скинул Сергею контакт - имя, фамилию, номер телефона и короткое сообщение: «Анатолий Георгиевич, генетик. Я с ним созвонился, ждёт твоего звонка. Не тяни».

Сергей решил не откладывать этот разговор - смысла и дальше метаться в своих подозрениях и выматывающих предположениях он не видел никакого.

Трубку сняли почти сразу - Анатолий говорил по-деловому сухо, но именно в этом Мезенцев и нуждался. Сергей представился, сослался на Романа, попытался в двух словах объяснить суть. Врач слушал молча, не перебивал, а когда Мезенцев закончил, сказал:

- Приезжайте. Сегодня к четырём. Я пришлю вам адрес.

Вот всё - у него была та ниточка, которая, возможно, наконец, приведёт к правде, какой бы она ни была.

Клиника оказалась частной - небольшая, но явно не из тех, куда можно попасть просто с улицы. Охрана на входе, стеклянные двери, стойка регистратуры с девушкой, которая улыбнулась ему так, будто он пришёл на спа-процедуры, а не выяснять, почему его собственный организм отказывается признавать сына. Сергей назвался, и его проводили в кабинет на третьем этаже.

Анатолий Георгиевич оказался мужчиной лет пятидесяти пяти, сухощавым, в очках с тонкой золотой оправой и с манерой говорить так, словно каждое слово он предварительно взвешивает на аптекарских весах. Пожал руку крепко, предложил сесть и сразу перешёл к делу:

- Рассказывайте. Всё и с самого начала.

Сергей устроился напротив, выдохнул и начал говорить. Повествование вышло долгим - он только сейчас впервые излагал всю цепочку целиком, без пропусков и прикрас. Первый тест, тайный, после намёка Роксаны. Шок от результата. Потом ещё четыре - уже открыто, в разных лабораториях. Родство по мужской линии есть, а отцовство исключено. Версия про родственников. Про отца, брата, двоюродных. Про то, как он сходил с ума от мысли, что жена могла переспать с кем-то из его семьи. Про то, что мать призналась в измене отца, но не с Вероникой, а с её бывшей подругой, и это только запутало всё ещё сильнее.

Анатолий Георгиевич слушал очень-очень внимательно, не отвлекаясь ни на что постороннее. Иногда делал пометки в блокноте, порою просто кивал, не отрывая от Сергея внимательного взгляда. Когда рассказ закончился, он снял очки, протёр стёкла и произнёс: