Ты не видишь меня. Книга 1

5 глава

Подруга выглядела страшно: потерянная, раздавленная, с опухшими веками, с красными пятнами на раздраженных щеках и черными разводами от косметики под глазами.

От жалости сердце кольнуло болью.

Сколько же она здесь терзалась в одиночестве, в темной комнате? Сколько плакала? Задалась я многочисленными унылыми вопросами, после чего присела рядом с ней на кровать, уложив ее голову себе на грудь. Начала ее нежно с любовью поглаживать по макушке, как маленького потерянного ребенка, и тихо шептать:

– Все будет в порядке, обещаю, помиритесь. Вспомни… Сколько раз за пять лет вы ссорились? Милая, Игнат тебя никогда не бросит.

На сколько осведомлена, подруга рано потеряла родителей и в этот тяжелый жизненный период Игнат оказался рядом с ней, с тех пор они стали встречаться. Он был единственным, кто во всем ее поддерживал, в любых глупостях и в самых важных делах, помог поступить в университет и перебраться в город, даже финансово содержал, как будто бы они уже являлись супругами, а теперь учился, много работал, чтобы в будущем обеспечить для любимой безбедное существование, о котором она всегда мечтала.

– Нет, не помиримся! Тебе откуда знать!? На этот раз все не так! Он даже не ответил на мой звонок! – неистово выкрикнула она, а затем шмыгнула носом и еще пуще в голос заревела.

– Все-все, успокойся… – запричитала я.

Несмотря на громкий и нервный выпад в свою сторону, я продолжила попытки остановить ее истерику: нежно поглаживала и подбадривала словами:

– Улечка, успокойся! Только головную боль от переживаний заработаешь, больше ничего не добьешься! Игнат мечтает сделать тебя своей женой, понимаешь!? Разве на пути к этой цели его остановит какая-то глупая ссора!?

Она никак не желала успокаиваться. Постоянно отрицала мои слова, нервно крутила головой, непрестанно, как умалишенная, твердила «нет».

С каждой ее слезинкой, капающей мне на грудь и будто бы прожигающей кожу и проникающей в самое сердце, я все отчетливее понимала, как она сильно любила его, настолько, что одна мысль остаться без него – вводила ее в безумие и панику. И от этого осознания внутри меня тоже образовывался большой клубок едкой боли.

– Он любит тебя! Только тебя любит! Любит! Любит! Любит! – сгорая в агонии боли, как настоящая мазохистка, повторяла ей эти слова, чтобы до нее и до моего глупого сердца дошла эта информация.

Она даже не представляла, насколько тяжело произносить такое, как больно саму себя уничтожать, признавая этот неопровержимый факт.

Это слово «любит» меня постепенно убивало. И всякий раз, когда оно озвучивалось мною вслух, болезненно ударяло в солнечное сплетение, вызывало жжение в глазах, буквально душило внутри, отчего возникала острая нехватка воздуха, так что приходилось делать два глубоких вздоха. Я даже едва слышно застонала в голос, благо Ульяна была слишком поглощена своими терзаниями, чтобы заметить мое состояние.

Тем не менее, чтобы точно не вызвать подозрений, я резко оторвалась от Ульяны и направилась на выход из комнаты.

– Воды принесу, – поспешно объяснила ей свое бегство.

Вернулась, когда почувствовала себя немного лучше, однако подруга была все в том же расположении духа. Подбадривающие слова ей не помогли, вода тоже не облегчила состояния. Никак не получалось ее успокоить.

Какие еще могли быть варианты?

Потребовалось еще около получаса, чашка кофе и таблетка обезболивающего от головной боли и тогда, наконец, бедняжка с застывшими слезами на ресницах уснула на моих коленях.
Когда удостоверилась в том, что сон ее достаточно глубок, осторожно уложила Ульяну поудобнее на кровати и укрыла одеялом.

В том, как следовало далее поступить, у меня не было никаких сомнений. Решение было сформировано едва увидела страдающую подругу. Мне необходимо направиться к Игнату для серьезного разговора. Я не могла так оставить все. Если причина их разрыва – плохая Я, если так раздражала, то пусть все выскажет мне в лицо и успокоится.

Уже оказавшись в коридоре, я почему-то резко остановилась и оглядела свой внешний, нелицеприятный вид, после чего вернулась обратно в комнату. Переоделась в облегающее по фигуре черное шерстяное платье чуть выше колена, сапоги на каблуке и легкую кожаную куртку. Пока ждала такси, обновила макияж.

С сильной, совершенно непонятной дрожью в теле и волнением, села в машину и направилась к дому Игната. Я знала о парне уже, пожалуй, не меньше, чем подруга. Она постоянно рассказывала о нем и все, что его касалось намертво отпечатывалось в моей памяти. Даже адрес, который Ульяна всего один раз мельком назвала.

Район проживания Игната по слухам был очень мрачен и опасен. Здесь чаще, чем где, случались убийства, кражи. Также здесь больше всего находилось бомжей и драгдилеров. Одним словом, тут царило откровенное беззаконие. Словно подтверждая опасные слухи, едва я вышла из такси, как услышала множество различных звуков, которые в совокупности сильно напугали. Где-то загоготали парни, залаял чей-то пес, раздался душераздирающий крик, а затем - звон разбитого стекла.

От греха подальше я поспешила расплатиться с таксистом и войти в нужный подъезд. Стремительно поднялась по лестнице на пятый этаж, просто побоялась зайти в лифт с местными жителями, предпочла избежать замкнутого пространства.

В необходимую мне квартиру как раз заходили двое парней и прежде чем закрылась дверь, я поспешила в том направлении.

– Постойте! – выкрикнула.

Видимо один из хозяев квартиры, послушно остановился возле двери и, весьма откровенно оглядев меня с ног до головы, с улыбкой изрек:

– Привет, красавица! Ты к кому?

– Явно не к тебе, – ответила весьма грубо на его сальный взгляд. – Игнат мне нужен.

– Жаль... Ты, должно быть, его чикса? – уточнил, но я даже не успела опровергнуть эту ересь, как в следующую секунду он уже громко заорал на всю квартиру. – Игна-а-ат! Твоя Ульяна приперлась! Красотка, кстати! Везет же идиотам!