Ты не знаешь о дочери

11.

— Ромка! — выдохнула я, когда увидела его идущим по воздушному коридору прямо из самолёта.

Он тоже выискивал глазами меня, а когда нашел, заулыбался и начал мне махать рукой.

Какой же он красивый! Высокий, широкоплечий. Мой. Мой вредина и грубиян.
До сих пор с трудом верится, что из всех он выбрал меня и что он любит по-настоящему. За эту улыбку на его губах я готова лечь и умереть, и не жаль будет.

Как же я истосковалась по нему, пока Роман исполнял приказ суда. Но зато теперь все долги возвращены, и мы можем начать жизнь с чистого листа…

Он прошёл необходимые процедуры и наконец оказался возле меня.

Мы откровенно бежали друг другу навстречу, и я просто запрыгнула на него, обхватив мощную шею парня.
Тот бросил чемодан на полу и подхватил меня под попу.
— Ромка! — целовала я его в щеки, губы, куда попадала.

— Котёночек, — отвечал он, нагло сжимая мою попу на глазах у всех.

Рома остался собой…

— Я так рада! Наконец ты рядом.

— И я рад, — улыбнулся он мне. — И знаешь что, Рыжая?

— Что, Питерский?

— Теперь так будет всегда.

***
РОМАН.

Котёнок спала у меня на плече. Уснула в машине от длинной дороги.

Я ласково гладил свою драгоценность по её рыжим волосам и думал обо всём, что мы пережили.

Нет тех слов, которыми я мог бы высказать благодарность ей и любовь.

Я просто рад, что она есть, со мной и отвечает мне взаимностью.
Я просто люблю свою маленькую рыжую девочку несмотря ни на что.

***

Я — ошибка природы.

Сочетание порочных генов.

Бракованный.

Неправильный.

Я родился под несчастливой звездой.

Наверное, в эту ночь Луна была в заднице Козерога…

Но я родился. И теперь этот мир страдает от таких, как я.

Дефектный.

У меня есть всё, но я не умею ничего ценить.

Я не умею благодарить судьбу за то, что имею.

Я постоянно нарушаю правила и запреты.

Нарушаю законы, после чего следует наказание…

Она — свет.

Она всех обогреет и поймёт.

Ангел.

Святая.

Идеальная во всём.

Когда родилась она — Луна встала на своё место.

Она знает цену жизни.

Она знает то, чего не знаю я.

Но узнаю.

С ней я узнаю, как любить.

Без неё я никто.

Ноль.

Меньше чем пустое место.

И лишь с ней я обретаю силу.

Лишь с ней я — всё.

***

КАТЯ.

— Я не могу поверить, что всё закончилось, — говорила я ему, лёжа у него на плече вечером после праздничного ужина, который закатила по случаю возвращения Романа Наташа.

Наши пальцы тесно переплелись. От их касаний мурашки бегали по спине… Я так отвыкла от него и одновременно впитывала в себя губкой каждое касание, каждый его вдох.

— Всё закончилось, — сказал он и сжал крепче мои пальцы. — Теперь ты никуда от меня не денешься, Котёнок.

— Я и не хочу никуда деваться, — улыбнулась ему я. — Не представляю жизни без тебя, Ром.

— А я — без тебя, — тихо ответил он и прижался к моим губам.

Хотелось большего. Я чувствовала. И мне тоже хотелось, но мы сдержали своё обещание и дождались моего восемнадцатилетия и выпуска из школы.

А на выпускном…

Мы просто сбежали вдвоём с праздника и предпочли провести вечер на базе отдыха, где сняли уютный домик на ночь. И это была лучшая ночь в моей жизни…

Одежда с выпускного осталась небрежно валяться на полу, пока мы, опрокинув мой бокал вина, перемещались под поцелуи, обнажённые, в спальню. Темнота вокруг, тишина вокруг дома, стрекот сверчков и Ромины губы на моём теле. Кожа к коже, губы в губы, рука в руке…

У меня не возникло вопроса, позволить ли ему. Я и сама давно этого хотела — мечтала стать женщиной только с ним, готова была принять только его.

Всё было для меня впервые: мужские руки и губы так откровенно ласкали моё тело, вызывая дрожь, сладкие спазмы внизу живота, томление в предвкушении чего-то пока ещё мне неизвестного, но того, что этой ночью я познала не один раз. Умелыми действиями он смог заставить меня взлететь на самую вершину несколько раз и был неутомим…

Боль поначалу показалась невыносимой, но всё больше уходила на задний план, оставляя место удовольствию физическому от процесса и моральному удовольствию от ощущения единого целого с любимым мальчиком… Он вокруг меня, во мне, везде, и нас качали эти волны сладкого удовольствия почти до самого рассвета.

— Больно было? — спросил он, поглаживая мои волосы, немного слипшиеся на лбу от очень ритмичных движений, после которых мы оба шумно переводили дыхание, оставшись без одежды на простынях.

— Не думай об этом, — улыбнулась я и мягко поцеловала его в ответ. — Всё было прекрасно. Потому что с тобой.

— Мне кажется, я сам сегодня впервые именно любовью занимался, а не так, просто… Потому что с тобой, Рыжая.

— Я тебя так люблю, Ромка, — шептала я ему, нацеловывая губы, щёки, нос и куда попадала.

— И я тебя люблю, Рыжая… Очень. Сдохну без тебя. Не смогу.

— И не надо! Мы же не расстанемся? — заискивающе смотрела я в его глаза.

Иногда становилось страшно от того, как всё хорошо. Слишком хорошо. Так хорошо, что невольно я ждала подвоха. Боялась всё в один миг потерять. Ведь после смерти бабули никого больше у меня не осталось. Только Ромка — бывший придурок, мажор и гад, а ныне — мой любимый. Моя единственная опора в этом злом несправедливом мире. Конечно, я не хотела бы его потерять, я любила его больше себя, больше жизни.

Иногда мне снились сны, после которых я просыпалась в слезах. Виделось, что Рома меня бросает, не объяснив причин, или говорит, что уходит и любит другую, а меня — больше не любит. Во сне он был такой холодный, бездушный и безразличный, что я начинала рыдать прямо сквозь сон и просыпалась в слезах на кровати. Едва дожидалась утра и звонила ему, чтобы услышать, что он со мной, он есть на свете, что тоже тоскует по мне и живёт мыслью о том, что скоро его наказание закончится, и он вернётся домой. Ко мне. И мы будем вместе, рядом и уже навсегда — так он мне обещал однажды.