Ты не знаешь о дочери

12.

За годы учебы много чего произошло: мы съехались вместе в последний год учёбы, отремонтировали квартиру моей бабушки, сдали её, а сами жили в центре города в съёмной квартире. Рома подрабатывал в группе вместе с Архипом и близнецами — их дружба никуда не делась и в университетские годы.

Между нами бывало разное: и ссоры, и скандалы — Рома оказался до безумия ревнив, иногда это выходило за рамки разумного, и мы даже расставались. Но потом нас притягивало как магнитом обратно, едва стоило нам увидеть друг друга… Мы мирились, начинали всё заново, и так по кругу… Но расстаться было для нас невозможно. Просто не получалось. Сложный характер Ромы и его недоверие ко всем женщинам после ситуации с мамой, конечно, влияли на наши отношения. Но любовь — она такая. Я не вправе выбирать, кого любить, и я любила Рому. Кроме некоторых сложностей с его нелёгким характером, минусов у него было мало. А против моей слепой любви к нему вообще всё проигрывало… Я возвращалась, или он вымаливал прощение, и мы снова, неизбежно, пообещав себе в сотый раз больше не поддаваться чувствам, оказывались утром в одной постели…

Это вечер был самым обычным. Госэкзамены остались позади — впереди небольшой отдых, получение диплома и новая, совсем взрослая жизнь. Обещание своё мы выполнили — детей у нас с Ромой, несмотря на бурную совместную жизнь, не родилось. И в этот вечер Рома решил сдвинуть это дело вперёд…

— Рыжи-и-ик! — заорал он, едва я открыла ему дверь.

Я вернулась с последнего экзамена раньше него. А теперь вернулся и Рома, который, судя по счастливому выражению лица, тоже всё сдал.

Вот так — мы больше не студенты.

Он бросил свой рюкзак куда-то в угол и подхватил меня на руки, закружив по тесному коридору съемной квартиры.

— Ромка! — вцепилась я в него. — Не надо! Ты же знаешь, я боюсь.

— Я просто счастлив! И я буду тебя кружить, Рыжая!

— Сдал?

— Конечно! А ты сомневалась?

— Нет!

— То-то же…

Он смачно чмокнул меня в губы и всё-таки спустил на пол, где мне сразу стало легче дышать, — ну боюсь я, когда этот медведь вертит меня словно игрушку невесомую. И ржёт при этом, когда я ору от страха…

— Что поставили? — спросила я, немного придя в себя. — Трояк?

— А вот и нет, — встал он руки в боки. — Не угадала.

— А что?

— “Хорошо”! — с гордостью ответил Роман. А потом скинул кроссовки и лёгкую куртку. Поднял свой рюкзак и вынул оттуда бутылку вина и мои любимые кокосовые конфеты.

— Отметим? — подкинул он бутылку, словно виртуоз-фокусник, и ловко её поймал этой же рукой.

— Да, — заулыбалась я. — У нас сегодня романтик?

— Канеш, — ответил Рома. — Тащи бокалы. Я ещё роллы заказал… Ты же любишь эту дрянь.

— Спасибо, — сказала я, вынимая из шкафчика бокалы для вина. — Только ты эту самую дрянь быстрее меня съедаешь!

— Это ты медленно жуёшь… Слабачка ты моя.

— Это ты медведь и ешь как слон!

Под вино и роллы мы провели прекрасный вечер, в конце которого Рома посадил меня к себе на колени и достал из кармана джинсов коробочку: ту самую, которую мечтает получить от любимого каждая девушка — бархатную и красивую. А в ней…

— Кольцо! — воскликнула я, округлив глаза.

Я так и сверлила взглядом изящное золотое украшение и никак не могла поверить, что мой Ромка делает мне предложение…

— Да, — посмотрел он в мои глаза. — Рыжая моя девочка. Любимая… Выйдешь за меня?

— Да-а… — протянула я, взяв его лицо в свои ладони. — Да, да и ещё раз да!

— Станешь моей женой?

— Да!

— Рыжая станет моей женой — вот етить колотить! — рассмеялся он. — Кто бы мог подумать в школе об этом…

— Не говори, — подхватила я. — Я — и за такого придурка, как ты был в школе, — замуж?

— А я женюсь на заучке и ботаничке?

— Да!

— И я счастлив, — сказал он уже без шуток, надевая мне на палец кольцо из коробочки. — Правда счастлив…

— И я…

— Я тебя забираю навсегда официально!

— Забирай, — прижалась я к нему крепче, разглядывая на пальце кольцо. — Я не против…

Только планам нашим не суждено было сбыться… Ничьей женой я так и не стала.

***

За пару дней до вручения диплома заехала по пути домой к нашему сокурснику Кириллу. Мы вместе по моей просьбе готовили видеопоздравление для Ромы к его дню рождению, который должен был состояться через неделю. Празднование было грандиозным, с участием друзей и других студентов курса, и мы готовили его уже не первый день. Встречались с Кириллом пару раз, когда я ему передавала файлы для будущего видео. А теперь мне предстояло просмотреть, что он сделал, внести изменения, пока видео не закодировано, и забрать сам файл.

— Слушай, ну круто вообще, — улыбалась я, глядя в монитор компьютера. — Ты такой молодец, Кир! Вот что значит руки растут из того самого места!

— Нравится? — спросил он.

— Конечно, — кивнула я. — Мне даже и поправлять ничего не хочется. Очень красиво. Слушай, ты кодируй, и я побежала. А то ещё сготовить надо успеть…

— Да и Отелло будет недоволен, — съязвил Кирилл.

Я поджала губы. Да, многие в курсе о наших жарких отношениях и ревности Ромки. Но это потому, что он меня сильно любит.

— Да, ему не понравится эта идея, что я была здесь, у тебя…

Роме я не сказала ничего, что готовлю видео. Ведь это сюрприз. Как же я сделаю сюрприз, если он будет знать о нём? Общаться с Кириллом и не говорить Роме зачем, тоже не вариант — поэтому решила промолчать. Потом объясню, что создавали видео ему в подарок все вместе. Кирилл ведь только в общую композицию все материалы собрал.

— Ну да, — хмыкнул тот. — Понимаю. Сейчас закончу и отправлю на флешку твою. Кофе будешь, Кать?

— Да нет, спасибо, — ответила я. — Если честно, я тороплюсь.

— М-м… Ну тогда я себе сделаю.

Кирилл ушёл в кухню и вернулся со стаканом кофе и поставил стакан на стол. Мы сели ближе к нему, и я наблюдала за работой парня, который с первого курса разбирался в видеомонтаже и различных программах. Поэтому, когда мне пришло в голову сделать для Ромы именно такое поздравление — от души, масштабное, которое он будет помнить всю жизнь, — я не сомневалась, что за этим стоит обратиться к Киру. Правда, Ромка его не любит больше других — когда-то Кирилл проявлял ко мне интерес. Но сейчас всё в прошлом, парни всё выяснили для себя, и на этом вроде бы тема была закрыта. Но я точно уверена, что Рома будет ругаться и ревновать без повода, если узнает, что я тут была. Поэтому я не сказала ему ничего. Пусть не знает — повода ревновать у него на самом деле нет. Никто кроме Питерского мне не нужен больше.