Ты ненадолго уснешь....

5

"Это не может считаться нормальным! Выдержать один день, еще куда ни шло, но работать и наблюдать этот кошмар каждый день... Просто невозможно!» Не показывать жалость? Но как?! Она распирает тело, легкие, голову и с каждым выдохом покидает тебя помимо воли и снова нарастает, словно опухоль, требуя выхода.

Бенедикт старался не подавать вида, что его силы на исходе, но мотивация была куда более сильной, чем утром, когда он заявился в детское отделение.

Все было терпимо вплоть до того, как в ординаторскую влетела доктор Уиттон и убедившись, что все в сборе повела процессию, под названием — обход. Бенедикт немало обрадовался, что съемку перенесли на поздний вечер и он мог отстреляться сегодня на общественных работах по-раньше. Но, притянутая за уши бравада, которая служила средством подавления злости и раздражения — улетучилась стоило только встретиться глазами первого маленького пациента.

Это был мальчик, которому по виду не дашь больше восьми лет, но, как оказалось он уже отметил двенадцатый день рождения.

Рак у большинства обывателей ассоциируется в первую очередь со смертью, потом на ум приходит облысение, химиотерапия и болезненная худоба, все эти атрибуты были на месте.

Как же тут уследить за выражением лица?

Жалей, но вида не подавай!

А это вполне естественное чувство, уже заполонило и заразило каждую мысль, богатое воображение Бенедикта, тут же начало подсовывать отвратительные картины и вопросы о его племянниках, потому что возникла потребность понять, что чувствует эта женщина, а это было возможным только вообразив немыслимое.

В глазах мгновенно защипало и Нэд поморщился, прикладывая все силы, чтобы ни в коем случае не выпустить навернувшиеся слезы на волю.

Хоуп задержалась в реанимации, но ее появление заставило бы Бенедикта вздохнуть с облегчением, пусть даже красотка Люси была рядом и до этого они вели весьма фривольную беседу, пока процессия во главе с доктором Алисией Уиттон, медленно перетекала из палаты в палату. Компанию им составил еще смешной, лопоухий паренек по фамилии Дьюри, с которым Бенедикт уже встречался вчера.

С утра Хоуп предупредила доктора Фишер, чтобы та взяла на поруки «новенького», учитывая что анализы пришли отрицательные и его можно было постепенно вводить в курс дела. В ординаторской царила обычная суматоха, Грейс в очередной раз потеряла свой халат «тот, с пояском на спине» - другого, этот сгусток занудства, не признавала, Люси допивала кофе в картонном стаканчике, демонстрируя роскошное декольте мистеру Куперу, который на удивление выглядел сосредоточенным, а будучи еще и в стильных очках, которые он уже вынужден быть надевать, чтобы без труда читать печатный текст, производил впечатление взрослого серьезного человека, когда изучал порядок обращения с пациентами.

Их взгляды на секунду пересеклись и к удивлению Хоуп, он коротко приветливо кивнул и заметив ее замешательство придирчиво впился, изучая внешность своей «старой знакомой» — волосы девушки были заплетены в косу, темные круги под глазами исчезли — значит она явно выспалась, кожа разгладилась и сияла, так что черты преобразились и Нэд подловил себя на том, что оказывается, этот великий доктор походит чем-то на актрису Лорен Бэккол.

Бенедикту выдали комплект стерильной одежды, крайне непритязательной на вид — темно-серо цвета широкие брюки из хлопка и белую футболку с наклееным на нее бейджем.

- Обход начинается в половине десятого и в десять двадцать, когда дежурный врач добирается до подопечных Хантер и Ванмеер, одна из них присоединяется, - Люси выдавала комментарии будничным тоном, в то время как Бенедикт едва мог выдавить из себя осмысленный вопрос.

- А почему не сначала? - он слегка наклонился к девушке, которая теперь была крайне собрана и застегнута на все пуговицы, не то, что в ординаторской, даже чудесные волосы мисс Фишер были с маниакальной аккуратностью убраны под специальную шапочку.

- Здесь у нас пациенты с лейкемией и лимфомами, дальше, через три палаты дети с раком почек, потом нейробластомы идут и шесть пациентов с остеосаркомой, а еще один случай саркомы Юинга, это рак костей. Там дальше уже пациенты нейрохирургов — четыре палаты.

- Подопечные? - мысли Бенедикта путались и он во все глаза пялился на детей, которые по большей части были уже облысевшими.

Обладая наметанным глазом и будучи достаточно проницательным человеком, Бенедикт наблюдал картину борьбы, которую не всякий взрослый мог выдержать столь же стойко. Невольно, он подмечал настолько сильные эмоции, настоящие, которые он так жадно искал в глазах и лицах людей, вглядываясь в них через через объектив фотокамеры. И теперь, изобилие живых кадров, которые не могли оставлять равнодушным, буквально душили его, а мозг только и успевал подлавливать удачные ракурсы, от чего Бенедикту стало совсем худо и одним спасением была беседа с Люси. Первое впечатление складывалось такое, будто она бесстрастный человек, с окаменевшим сердцем, не способный на сочувствие, настолько был ровным и спокойным ее голос, но Бенедикт улавливал в украдкой брошенных ею взглядах на детей единичные вспышки теплоты и участия.

- Да. Доктор Хантер и Хоуп у нас единственные детские нейрохирурги. Но если к первой дети относятся поверхностно, то доктора Ванмеер обожают. Сам увидишь! Так что здесь не их поле деятельности, так сказать.

«Медсестра», «педиатр» и широкий ассортимент обидных шуток, которые Бенедикт успел отпустить в адрес Хоуп, мгновенно навалились на него задевая совесть. И без того было пакостно на душе. Даже мысли о потеря обожаемой им машины притихли и отошли далеко на второй план, вид детей, едва ли не умирающих, затрагивал неведомые до этого момента уголки где-то глубоко внутри, а теперь к ним добавилось и чувство вины.

«Почему она не поставила меня на место? Почему не поправила?» - Нэд чертыхнулся, но тут же понял, что не трудно было прикинуть и учесть его поведение, что для Хоуп, наверняка, заняло, пару секунд - она просто решила не тратить на него слова.