Ты ничего не знаешь о привидениях (издана!)

Глава 2

ГЛАВА 2

Обдумав все на свежую голову, я пришел к трём выводам. Во-первых, привидения у нас в школе действительно есть. Во-вторых, они вполне адекватные и не мечтают отправить тебя на тот свет. В-третьих, если я кому-нибудь расскажу, что напугал Рыжую Старуху, а Старикан Плоу просто выставил меня за дверь, меня на смех поднимут – а значит, надо помалкивать.

Прихрамывая, я поднялся в библиотеку. Вчера наш школьный медик, доктор Сандей, натёр мое несчастное колено какой-то страшно вонючей мазью, и оно почти не болело. Сегодня я еле дождался конца занятий, мне не терпелось разузнать, кого я повстречал в Старом крыле. В библиотеке хранились старые и никому не нужные ежегодные альбомы с фотографиями выпускников и учителей. Я хорошо запомнил Рыжую Старуху, Старикана и Дреда и был уверен, что легко найду их на старых фотокарточках.

Фотоальбомы стояли на самом верху. Я подставил лесенку, отложил в сторону альбомы за последние четыре года – этих я и сам видел – и снял с полки за семьдесят шестой и семьдесят пятый. Альбомы были тяжеленные, в кожаных переплетах, их приходилось таскать по одному. К Шестьдесят седьмому году у меня разболелось колено, к шестьдесят второму я понял, что скорее умру, чем поднимусь ещё хоть на одну ступеньку.

Я в задумчивости сидел за столом и листал шестьдесят первый, когда в дверях показался Верзила Том.

– А, вот ты где, – прищурился он. – Нил велел узнать, кто тебя выпустил.

– Садовник шёл под окнами и услышал, – соврал я.

– Ты не наябедничал? – с подозрением спросил Том. – Сам знаешь, как у нас…

– Ещё чего, – презрительно бросил я и уткнулся в свой альбом.

Дверь скрипнула, и в библиотеку вошёл мистер Коннери, учитель литературы. Коннери был человеком почти молодым и немного вздорным. Одни его любили, другие побаивались.

– Здравствуйте, мистер Коннери, – поздоровались мы хором. Я кое-как приподнялся со стула, скривившись от боли в ноге.

– А, ребята, занимаетесь? – энергично произнес учитель, потирая руки. – Сиди, Холлоуэй, мне сказали, тебе сильно не повезло с коленкой? Ушиб? Вывих?

Такой возможности отомстить этом поганцу я упустить не мог.

– Ушиб, сэр, и нога очень болит, – ответил я. – Но друзья мне помогают. Вер… то есть Том, будь так добр, – повернулся я к Верзиле с кроткой улыбкой ангела. – Поставь, пожалуйста, этот альбом во-он на ту полку. И принеси ещё парочку, за предыдущие годы.

Том скрипнул зубами и наградил меня яростным взглядом, но послать меня подальше при учителе побоялся. Он подхватил альбом и затопал к стеллажам. Оттуда он приволок сразу пять. Верзила – он и есть верзила, я и один еле поднимал.

– Поговорю с тобой ещё, – хмуро шепнул Том, с грохотом шлёпнув альбомы на стол. – До свидания, мистер Коннери, – сказал он и исчез за дверью.

Учитель с интересом взглянул на разложенные вокруг меня толстенные альбомы.

– Интересуешься историей школы, Холлоуэй? Весьма похвально.

– Да, сэр, – кивнул я. – Я подумал, что надо бы почитать про наших славных, э-э-э, педагогов и…

– Патрик, – прервал меня Коннери с усмешкой. – Я ведь тебя не первый год знаю. Ты перечитал книжек больше, чем половина наших учеников, вместе взятых. И чёрта с два ты разглядывал бы эти фотокладбища в свободное время, когда на соседней полке стоит Брэдбери.

Вообще-то ему не положено чертыхаться, но мистер Коннери всегда говорил, что ругательства – как соль и перец, и немножко в нужный момент только пойдет на пользу. Директор смотрел на это сквозь пальцы, потому что учителем Коннери был и правда замечательным. А я смутился, потому что сам понял, что сморозил глупость.

– Ну… – я замялся. – Я ищу одну учительницу музыки, только не знаю, в каком году она работала.

– Кого же? – поинтересовался Коннери.

Я закрыл глаза и выпалил:

– Рыжую Старуху.

– Кого? – Учитель расхохотался. – Наше школьное привидение?

Я сидел красный как рак, а Коннери всё смеялся и смеялся. Наконец он достал платок и вытер слёзы.

– Холлоуэй, этой страшилкой здесь пугали малышей, ещё когда я сидел за партой. А про крышку рояля, которая на неё упала, сочинил мой товарищ Говард Блум, большой выдумщик. И знаешь, что интересно? Когда мне было двенадцать лет, как тебе, я точно так же отправился в библиотеку и стал искать в альбомах рыжую учительницу.

– И нашли? – подпрыгнул я.

Он шагнул к полкам и взял старый альбом, из сороковых. Одной рукой взял, как будто тот ничего не весил.

– Смотри. Если кто-то из них и рыжий… – Он раскрыл альбом передо мной, и я увидел, что все фотографии в нём черно-белые. Коннери вздохнул и вернул том на место.

–  Я знаю её имя, – признался я и испугался. – Мне… папа рассказывал. Он тоже здесь учился. Её звали мисс Прайм.

Брови учителя взметнулись выше очков в роговой оправе.

– Ну-ка, – пробормотал он и торопливо принес ещё несколько альбомов. – Эти ты уже посмотрел? Дай уберу. – Он уселся напротив, и мы начали лихорадочно листать картонные страницы, будто спрятали бумажный фунт и забыли, где.

Дело пошло на лад. Мистер Коннери приносил альбом за альбомом, пока наконец не ткнул пальцем в старую фотографию.

– Вот. – Он повернул альбом ко мне, и я впился в карточку взглядом. – Тысяча девятьсот тридцать восьмой год.

С пожелтевшей фотографии на меня смотрела та самая почтенная дама, которую я вчера вечером умолял не вырывать мне сердце. «Мисс Лорна Прайм, учитель английского языка и литературы», – прочел я. Литературы, а никакой не музыки. Наверно, поэтому у неё в комнате было столько книг. Мне захотелось взять краски и раскрасить её волосы в рыжий.

– Странно, такое чувство, что я её где-то видел… – наморщив лоб, пробормотал мистер Коннери.

– Давайте и Старикана Плоу найдём? – предложил я.

– Что? – он оторвался от альбома. – А, Плоу… Плоу и искать нечего.

Учитель встал и подошёл к стеллажу. Его длинные пальцы заскользили по пыльным корешкам, задержались у девятьсот двадцатого, потом перескочили к девятнадцатому. Коннери вернулся к столу.