Ты от меня не спрячешся.

ПРОЛОГ.

Жаркий июль. Мне 9 лет, им — по 14. — Эй, мелкая, принеси мяч! — кричит из другого конца двора Лука, лениво пиная футбольный диск.

— Осторожно, Кьяра, не наступи на муравья, а то он тебя поколотит! — подхватывает Марко под громкий хохот Дамиано.

— С дороги уйди, малявка, не путайся под ногами, пока нормальные пацаны играют.

Вообще-то, я привыкла к их подколкам. Сколько себя помню, старшие братья и Дамиано — их лучший друг — постоянно надо мной подшучивали. Они выдумывали дурацкие прозвища, не брали меня в свои игры и вечно отправляли «поплакать мамочке». Внешне я всегда делала вид, что меня это вообще не задевает. Я научилась смеяться вместе с ними, напускать на себя самый безразличный вид и просто отшучивалась в ответ, показывая язык. Мальчишки ведь, что с них взять? Хоть внутри меня порой и задевали их слова, я никогда, ни единой слезинкой не показывала им свою слабость. Я думала, что я непробиваемая.

Но в один день… всё изменилось. Именно тогда мне стало так больно, как никогда в жизни.Это был день рождения моих братьев-близнецов. Весь двор заставили праздничными столами, играла музыка, приехало много гостей. Мама купила мне потрясающее, нежно-розовое платье с пышной юбкой, в котором я крутилась перед зеркалом все утро. Я так отчаянно надеялась, что сегодня, в этот особенный день, они увидят, какая я уже взрослая и красивая. Надеялась, что они наконец-то примут меня в свою компанию, перестанут прогонять и разрешат сесть рядом. Я гордо выбегаю во двор, сияя от счастья, и направляюсь к ребятам. Марко и Лука сидят на траве вместе с Дамиано, ковыряясь в велосипедной цепи.

— Эй, пацаны, смотрите! — радостно кричу я, подбегая к ним и расправляя подол. — Ну как вам?Марко раздраженно машет рукой, даже не поднимая головы:

— Кьяра, отойди, ты нам свет загораживаешь!— Да, Кьяр, иди к девчонкам поиграй, не мешай пацанам, — поддакивает Лука, вытирая испачканные в мазуте пальцы о траву. Моя улыбка стремительно гаснет. Внутри начинает больно колоть от этого привычного, глухого одиночества. Снова оттолкнули. Снова я лишняя. Но хуже всего то, что делает Дамиано.Он лениво поднимается с травы, подходит ко мне вплотную, засовывая руки в карманы джинсов, и окидывает меня насмешливым, уничтожающим взглядом сверху вниз. На его лице расплывается наглая, самодовольная ухмылка. Он нарочно говорит очень громко, чтобы его слышали все гости во дворе:

— Это что за чучело в розовой занавеске? Тебе вообще не идут платья, мелкая. Выглядишь максимально нелепо. Марш в дом, переоденься, не путайся под ногами у нормальных пацанов и не позорь братьев перед людьми. Марко и Лука глупо хмыкают, продолжая возиться с великом. Для них это просто очередная шутка Дамиано. Они не хотели причинить мне зла, они даже не думают, как сильно мне сейчас больно. Но слова Дамиано словно выжигают всё живое. Словно всё, что я терпела годами, взорвалось внутри. Моя девичья гордость растоптана в пух и прах. Огромный ком застревает в горле, мешая дышать, а из глаз брызжут горячие слезы.Я разворачиваюсь и во весь дух мчусь в дом. Запираюсь в своей комнате, падаю на кровать и со всей силы сдергиваю с себя это проклятое платье. Именно в тот день я даю себе слово: больше никаких платьев. Больше никакой слабости. Я вырасту и стану сильной. Чтобы больше никто и никогда не посмел прогнать меня.