Ты подставил меня, Дракон!

Глава 2. Бах...

— Девочка чудом выжила. Но, возможно, она так и останется калекой на костылях.

Приятный женский голос. Первое, что я слышу в этой липкой, сковывающей темноте, где я барахтаюсь, как муха в паутине.

Честно? Я думала, что умерла. Тот внедорожник вынырнул из-за поворота так неожиданно, а я, дура, поскользнулась на первом же гололёде сезона.

Как там в кино?

Перед смертью – картинки из жизни, белый тоннель, свет в конце...
Фигушки! Просто БАХ – и всё. Абсолютная и беспросветная темнота.

— Вы запросили характеристику в сиротском приюте?

Новый голос. Мужской. Бархатный, глубокий, но в нём сквозит сталь.

— Этим занимается канцелярия. — голос женщины на миг замолкает, а потом вдруг взвивается вверх. — Нужно призвать к ответственности отца Кассиана! Как это вообще могло произойти у нас на глазах? Во внутреннем дворе академии! Миссис Реже сказала, что канцелярию забросали письмами. Родители беспокоятся.

Я замираю, затаив дыхание. Как-то странно они называют детский дом, из которого я выпустилась пару лет назад. И кто такой Кассиан? Водятел того внедорожника? Академия? Та-а-ак…надо открыть глаза…не нравится мне это…

— Призвать? Первого советника короля?! Вы с ума сошли, Авена? Мне моё место дорого! Пусть уж лучше она калекой останется. Оклемается – отправим в дом призрения для душевнобольных. Тише воды, ниже травы.

— Но как же? — голос женщины вздрагивает.

— А вот так! Девочка помешалась на своей любви и решилась свести счёты с жизнью! На письма мы так и отвечаем.

Кровь стучит в висках так громко, что я боюсь, они это услышат. Сердце сжимается ледяным комом.

Куда я попала? И почему они хотят отправить…меня в психушку?

Тьма вокруг меня начинает пульсировать, сжиматься. Адреналин, горький и острый, пробивает оцепенение.

Так! Это уже слишком! Резко открываю глаза.

И тут же жалею. Комната плывёт и закручивается в карусель, силуэты у кровати двоятся, расплываются. В голове вспыхивает боль, настолько резкая и противная, что на глазах наворачиваются слёзы.

— Драконьи боги! Очнулась!

Холодные, тонкие пальцы ложатся мне на запястье, щупают пульс.

Я моргаю, пытаясь поймать фокус. Наконец, мир встаёт на место, и меня перестаёт мутить, но вместе с этим в животе туго сжимается страх…

Мама дорогая... Где я?

Белые стены, высокие потолки с лепниной, странные приборы, тихо щёлкающие на тумбочке. Это... это же не больница.

Как-то в приюте нам показывали фильм про мальчика, который выжил и…то место, в котором я очнулась похоже на тот госпиталь, где этому, как его, кости выращивали.

Паника, горячая и безрассудная, поднимается комом в горле. Я пытаюсь дёрнуться, сесть – и понимаю. Ноги... они не слушаются. Совсем. Тяжёлые, чужеродные, как гипсовые болванки.

— Тише, тише, детка, — ласково, но твёрдо говорит женщина в нежно-голубом платье и белоснежном чепчике. Она склоняется ко мне, и я вижу в её глазах смесь жалости и профессиональной отстранённости. — Альва. Ты что-нибудь помнишь?

К-к-то? Альва? Я Катя! Катя Смирнова! Мне двадцать один год и я живу в провинциальном городе в России. Меня сбил автомобиль и, кажется…

Тело перестаёт бороться, я обмякаю на подушке. А я ведь так любила книги про попаданок. Неужели? Неужели я умерла и попала сюда?

Переводу взгляд на Авену и хмурюсь, она ждёт ответа.

А что я, собственно, должна помнить?

И в этот миг на меня обрушивается волна.

Не воспоминания – целая чужая жизнь, насильно влитая в моё сознание.

Альва Ренар.

Двадцать один год.

Факультет бытовой магии (бытовой?).

Академия Боевых Драконов «Искони».

Сирота.

А ещё – предательство, насмешки, и та леденящая душу сцена на балконе...

Я буквально задыхаюсь от нахлынувших чувств: жгучего стыда, беспомощной ярости и всепоглощающего страха, который принадлежит не мне, а ей.

Нет. Она не сошла с ума от любви, её заставили спрыгнуть с высоты третьего этажа!

— Дайте ей уже успокоительный отвар, её трясёт как в лихорадке! — раздаётся брезгливый, нетерпеливый голос.

Я перевожу взгляд на мужчину у окна. Высокий, сутулый, с лицом, на котором вечное недовольство высекло глубокие морщины.

Моя новая память мгновенно выдаёт досье: Гораций Виатор. Ректор Академии. Генерал в отставке. Дракон.

В его холодных глазах я читаю только одно: досадную проблему, которую нужно поскорее убрать с глаз долой.

Я не отвожу взгляда. Заставляю себя дышать ровно. Ректор, поймав мой взгляд, фыркает и отворачивается, словно я грязь, которую нужно переступить.