Ты подставил меня, Дракон!

Глава 10. Выбор

Стискиваю перекладины костылей так, что дерево впивается в ладони.

Ярость поднимается по горлу, затмевает разум.

Они что, меня уже списали?

Как бракованный товар?

Нелюди.

Господи, да кто они вообще?! Ящеры. Допотопные, холоднокровные, возомнившие себя венцом творения.

Резко разворачиваюсь. Боль простреливает колено. Ректор. Сейчас же к ректору.

Но в дверном проёме, буквально натыкаясь на меня, возникает запыхавшаяся тень. Полноватая женщина, опираясь о косяк, ловит ртом воздух. Память услужливо подсказывает, что это миссис Лунар, комендант женского общежития.

— Ренар! А я-то думаю, куда ты подевалась из палаты! — выдыхает она, вытирая платочком вспотевшее лицо.

— Добрый день, миссис Лунар. Меня выписали только что. А где моя кровать? — голос звучит ровно, я призываю на помощь всю свою выдержку. Киваю на пустующее место.

Комендант заглядывает в комнату за мою спину, её грудь тяжело вздымается.

— Так, на первый же этаж перенесли! Декан Элрик с разрешения ректора, распорядился. Сказал, тебе так удобнее будет, пока не окрепнешь.

Ярость, что секунду назад бурлила, как лава, вдруг застывает странной тяжестью в желудке. Хочу переспросить, но сжимаю губы. Альва была доверчива. Альва была мила. Любая моя подозрительность сейчас будет фальшью.

Эта... забота. Она словно гвоздь, вбитый в шестерёнки моего механизма. Всё скрежещет и встаёт. Разве в этом мире, где «золотые детки» могут разбить тебя о мостовую ради забавы, есть место для такого?

— И чтоб ты к нему направилась, как только выпишут, — продолжает миссис Лунар, и в её голосе прорывается искреннее сочувствие. — Пойдём, я помогу спуститься. Лестница-то крутая.

— Н-не надо, — машу рукой. — Я отдохнула.

— Да брось ты! Я всем, каждой из вас твердила: не лезьте вы к этим драконам. Но кто ж слушает-то?

Её слова падают на благодатную почву. В памяти Альвы нет ни единого плохого слова о круглолицей комендантше. Доверие, нежданное и непрошеное, тихо шелестит где-то внутри.

Спускаться с помощью действительно легче. Но когда я представляю себе бесконечные пролёты до кабинета декана на третьем этаже Академической башни, колено, ноет в унисон со страхом.

Я уже говорила, что ненавижу лестницы? Так вот, теперь я ненавижу их, как личных врагов.

И всё же человек — живучая скотина. Кряхтя и закусывая губу, я добираюсь до массивной дубовой двери с табличкой «Декан факультета. Освальд Элрик».

Ну, если его не окажется на месте...

— Войдите, — раздаётся из-за двери строгий, низкий голос. Он парализует на миг. Я ещё не стучала.

Открываю дверь и захожу внутрь. Меня встречает просторный, аскетичный кабинет. Ничего лишнего: книги, карты, тяжёлый стол. И он. Центр гравитации этой вселенной. Сидит в кресле спиной к огромному окну, залитый холодным светом, и, кажется, будто не комната его вмещает, а он милостиво позволяет пространству существовать вокруг себя.

Волосы цвета старого серебра собраны у затылка. Холодные серые глаза, изучающие меня с безразличной точностью профессора. Безупречный тёмно-синий мундир с серебряным шитьём. Перед ним — стопка бумаг. Моё личное дело лежит сверху.

Сердце колотится где-то в горле, но я делаю непроницаемое лицо. Просто смотрю. Не отвожу взгляд и не опущу первой.

— Мисс Ренар, — произносит он. Голос бархатный, без единой трещинки эмоций. — Вы демонстрируете удивительную живучесть.

— Это комплимент, сэр? — мой собственный голос звучит хрипло.

Его тонкие брови едва заметно ползут вверх. Неожиданный, но неинтересный экспонат под стеклом.

— Констатация факта. Не больше. А ещё поразительно упрямы. Любая другая на вашем месте согласилась бы с решением ректора. Но не вы.

«И вам было бы спокойнее», — досказываю я про себя. Вслух говорю:

— Боюсь, мне неловко вас разочаровывать. Но я пока в сознании и желаю учиться здесь.

Его взгляд скользит по костылям, по моему помятому виду. Ни жалости, ни вины. Только анализ.

— Присядьте. Каковы прогнозы вашего состояния?

Кивнув, ковыляю к стулу. Сажусь медленно, чтобы не навредить ноге.

— Буду ходить. Пока — так. Миссис Лунар сказала, вы меня ждёте. По какому вопросу?

— Я пригласил вас, чтобы определить ваш дальнейший статус в академии «Искони».

Молчу, давая ему продолжать. Детдом научил меня не доверять ласковым словам и увещеваниям, а ещё молчать и слушать.

— «Искони» готовит орудие империи. Боевых драконов, офицеров, тактических магов. Даже второстепенные факультеты обязаны соответствовать минимальному физическому стандарту. Полевые выходы, строевая подготовка, основы телесной магии. Вы, как я понимаю, теперь к этому неспособны.

Вот оно. Лёгкое, почти изящное решение проблемы по имени «Альва Ренар». Не приказ об отчислении из-за скандала, а выискать более весомую причину.

— Значит, меня отчислят, — констатирую я, вибрирующим от обиды голосом.

Освальд Элрик медленно откидывается в кресле. Складывает пальцы домиком. Смотрит не на меня, а сквозь меня.

— Да. К сожалению, выбранное вами направление не подходит для обучения такой, как вы. — он делает паузу. — Поэтому, — продолжает он, и его голос обретает стальную ясность, — вам предлагается перевод. На специальность архивного дела. Там нет физических нагрузок. Вы сможете восстановиться и при этом получить столь желанное образование.

На это направление брали в основном тех, кто не поступил, но очень желал здесь учиться. Понятн, что желающих рыться в кипах бумаг, в подвале, а кафедра находится именно там, не было, оттого тотальный недобор компенсировали именно так. Кафедрой заведует земляной дракон сэр Арлстон, и свет ему, собственно, не очень-то и нужен.

— У меня есть выбор? — спрашиваю я, уже зная ответ.

Его губы чуть тронулись. Это не улыбка.

— Всегда есть выбор. Вы можете отказаться и покинуть стены «Искони» по собственному желанию. Можете остаться на артефакторном направлении, но быть отчисленной. Или присоединится к архивному делу и тихо доучится.