Ты подставил меня, Дракон!

Глава 14. Элиот

Я резко оборачиваюсь и почти сталкиваюсь лицом к лицу с парнем.

Он стоит прямо передо мной, замерев от неожиданности.

Невысокий, щуплый, со взъерошенными пепельными волосами. Он смотрит на меня огромными, испуганными глазами за толстыми стёклами очков и молчит, лишь изредка шмыгая носом.

В груди что-то неприятно сжимается. Листаю мысленные файлы Альвы, но ни одной записи об этом «чуде» не нахожу. А он и правда «чудо».

На нём форма боевого факультета, но это выглядит как насмешка. Все драконы с боевого факультета как на подбор: высокие, с широким разворотом плеч и взглядом, прожигающим сталь.

А этот… этот больше напоминает перепуганного книжного червя, который по ошибке забрёл на чужую территорию. Он таращит на меня свои глазищи, которые кажутся ещё больше через стёкла очков, и молчит.

— Что такое? — вырывается у меня, и голос звучит резко, почти сердито. Меня бесит этот немой осмотр. — Почему так смотришь?

Он вздрагивает всем телом, глаза за стёклами становятся ещё круглее.

— П-п-прости! — выдыхает он, и слова путаются, спотыкаясь друг о друга. — Я Элиот. М-мы не знакомы, но я… я очень хотел бы познакомиться.

Во рту пересыхает от абсурдности.

Это что, шутка?

Кто в здравом уме захочет знакомиться с калекой на костылях, когда вокруг целый факультет девушек, мечтающих о драконе в мужья?

Стыдливое пламя жжёт щёки стыдно и за него, и за себя, и за эту нелепую сцену.

— Альва, — отрезаю я коротко, уже разворачиваясь. Мне нужно бежать, следующий предмет, артефакторика, опаздывать нельзя. — Извини, мне нужно на занятия.

Это невежливо, поворачиваться спиной, но у меня нет выбора. Я делаю шаг, ковыляя, и слышу за спиной торопливые шаги.

Он догоняет меня!

Просто встаёт рядом и молча идёт, лишь посапывая и изредка поглядывая искоса.

Мы выходим из каменного коридора между корпусами к зданию общежитий. Внутри всё сжимается в тугой комок раздражения. Надо от него отвязаться, а то он, чего доброго, последует за мной прямо в женский корпус. Там, конечно, миссис Лунар развернёт его, но мне лишние слухи ни к чему.

— Элиот, спасибо, что проводил, — останавливаюсь я, и в голосе прорывается усталая нотка. — Мне, правда, надо идти.

Он замирает, пожимает плечами, и на его лице мелькает растерянность, смешанная с упрямством.

— Да-да, конечно… я, эм, забыл. Ладно. Подойду к тебе в столовой, хорошо?

Моё сердце делает неприятный толчок.

Ещё чего не хватало! Не было печали, ухажёр нарисовался. Но я лишь молча киваю, не в силах сейчас спорить.

Он разворачивается и уходит странной, подпрыгивающей походкой, напоминающей испуганного котёнка. Я смотрю ему вслед, и внутри булькает коктейль из неловкости, недоумения и доли дикого смущения.

Мысленно воюю сама с собой, пытаясь осмыслить эту сюрреалистическую сценку.

— Впечатляюще, Ренар.

Голос. Низкий, гладкий, как отполированный лёд. Он проникает под кожу мгновенно, и всё тело настораживается. Я знаю этот голос из тысячи.

Медленно, делая глубокий, почти звериный вдох для самообладания, я поворачиваюсь.

Кассиан Вейлор. Он стоит, небрежно прислонившись к стене, руки засунуты в карманы. Его холёное, идеальное лицо, полная противоположность только что ушедшему Элиоту. И выражение на нём… в нём нет даже злости. Только высшая, вселенская степень презрения, от которой кровь стынет в жилах.

— А говорят, у калек жизнь заканчивается, — продолжает он, и каждый звук будто укол тонкой, отравленной иглой. — Ты, я смотрю, времени зря не теряешь. Уже нашего местного гения-затворника в сети заманила. Быстро ты оправляешься.

Я чувствую, как по спине ползёт холодная волна ярости и унижения.

Контраст между ними ошеломляет, он физически давит на виски.

Один — нелепый, нервный, словно бы не от мира сего. Другой — воплощение ледяной, смертоносной власти. И я застряла между ними, как мишень, как объект для их насмешек — каждого со своей стороны. Мои пальцы впиваются в дерево костылей так, что, кажется, оно вот-вот треснет.

В голове молнией проносится мысль.

А не Кассиан ли подослал этого Элиота? Нашел ещё один способ, поглумиться надо мной?

Горло сжимается от этой догадки. Нужно держать оборону. Ни единой трещины. Никаких эмоций. Пусть подавится своим же ядом — это всё, чего он заслуживает.

Я поднимаю подбородок, встречая его ледяной взгляд.

— А что, мы, калеки, только и ждём, чтобы кого-нибудь заманить в сети. — мой голос звучит нарочито спокойно, почти лениво. — Женщины вообще существа опасные. Куда страшнее драконов. Уточню — особенно те, кого уже загнали в угол.

Его губы растягиваются в холодной, безрадостной усмешке.

— И это и есть твоя мотивация для конкурса? Надеешься, что кто-то разглядит в тебе эти «прелести»? — Он медленно, оценивающе оглядывает меня с головы до ног, и этот взгляд словно оставляет на коже ожоги. — Поверь, их уже видели. Вся академия. И ничего интересного.

Его слова вонзаются в грудь как ледяные осколки. Больно. Унизительно. Но я не позволяю себе дрогнуть.

— У меня, по крайней мере, есть за что бороться, — выдыхаю я, и в голосе впервые прорывается сталь. — А ты зачем сюда вписался, Вейлор? Папочке не угодил? Не стал самым-присамым? Или тебе от скуки заняться нечем, кроме как меня преследовать? Ненавидишь — так ненавидь молча. Как это делаю я.

Сердце колотится где-то в горле, а адреналин оглушает набатом в висках. Зачем я это говорю? Зачем лезу на рожон? Он этого и ждёт!

Кассиан делает шаг вперёд. Пространство между нами сжимается, наполняясь запахом морозного воздуха и скрытой угрозы.

— О, — его голос становится тише, но от этого только страшнее. — Ненависть — это чувство, которое ещё нужно заслужить. Ты не дотягиваешь даже до моего презрения. Ты просто грязь на ботинках, которую давно пора стереть. Хотя в конкурсе есть один плюс, мне не будет так скучно проводить свои дни без полётов. Ведь у меня будет персональная игрушка. Общая гостиная. Ты и я.