Ты подставил меня, Дракон!

Глава 20. Магические потоки

Вы думаете, что после всего этого я ныряю в тёплую кровать и проваливаюсь в сладкий сон?

Как бы не так!

Я перетряхиваю все свои жалкие пожитки, вытряхивая их прямо на холодный пол. Моя жизнь сейчас — это тотальная ревизия на предмет тепла и… ну конечно, золота. Я разглядываю это убожество, и сердце сжимается.

— Не густо... — шепчу я, и мой голос тонет в ворохе дешевой ткани.

Тонкие ботиночки из кожи молодого дермантина? Серьезно? Они трещат по швам от одного моего взгляда. В них нет ни грамма утеплителя, даже дурацкой байки, чтобы ноги не отмерзли! Шерстяные чулки — одна пара, с заштопанной пяткой. Хоть что-то, да-а-а.

Я лихорадочно копаюсь в памяти Альвы.

Она же получила выходное пособие из приюта!

Двенадцать золотых вот и все, что от него осталось.

Это «уши», которые торчат из моего кошелька.

Но куда, КУДА она дела остальные двадцать восемь?

Ее сюда порталом доставили, одежду выдали с чужого плеча, поношенную и драную.

Может обокрали? Сердце пропускает удар. Или она сама все спустила? Я закрываю глаза, впиваясь в память, но там снежная пустота. Ни одного даже самого маленького воспоминания. Тишина.

Как и момент как ей дали эту одежду, ведь вряд ли она бесплатная, раз зимняя стоит таких деньжищ.

Я снова пересчитываю монеты. Раз, другой, третий. Механически. Как будто от этого их станет больше. Всё же радуюсь, что есть хотя бы столько.

Золото греет душу получше любого чулка, и я наконец-то забываюсь тревожным сном…

ТУК-ТУК-ТУК!

Меня подбрасывает на кровати, как от удара током. Сердце колотится где-то в горле. Это Бридж ломится в дверь, будто в общежитии пожар.

— Привет! — ору я, натягивая блузку. — Ты чего? Солнце еще не встало!

— Пойдем за формой, пока толкучки нет! — её голос звенит от нетерпения, а такое вполне земное слово режет слух.

Я прекрасно понимаю, что будет через час. Настоящее столпотворение. Киваю, и мы выходим. Учитывая мои костыли, мы добираемся быстро, а там....

Ага, «пораньше»! Каждый подумал так же.

Очередь уже змеёй вьется по коридору. Но мистера Беркли это не беспокоит. Его разговор короткий: фамилия, имя, расписаться.

Ни тебе примерить, ни проверить. Запаянный пакет и ты свободен, следующий!

— Богатенькие, небось, в ателье себе шьют! — ноет кто-то у окошка, разрывая упаковку дрожащими руками. — У них и качество, и вид.

— Для этого, мисс, надо было в богатой семье родиться, — обрезает нытье Беркли, даже не поднимая глаз. — Радуйтесь, что академия из милости сшила вам это по дешевке.

Толпа гудит. Какая-то девчонка вытаскивает форму, а у нее рукав не пришит! Висит тряпкой, две несчастные половинки. Беркли и бровью не ведет: «Зашейте сами». Дурдом на выезде. Любое возмущение разбивается о его ледяное спокойствие и едкие шуточки. Кто-то грозит деканатом, а ему все равно на наши возмущения.

Подходит моя очередь. Еще не успев ничего сказать, он вдруг сдвигает брови, и у меня внутри всё обрывается.

— Опять клянчить пришла? — цедит он сквозь зубы.

При всех!

Злость закипает в груди, но я заставляю себя говорить ровно.

— Пришла. У меня двенадцать золотых. Но я не могу ходить раздетая. Во-первых, я буду как белая ворона, во-вторых, госпиталь разорится меня лечить, когда я заболею.

Нагло? Да плевать. Мерзнуть я не собираюсь.

— А мне-то что? — он аж багровеет. — Иди отсюда! Пока тридцать золотых не принесешь, не видать тебе одежды.

Он вылетает из-за стойки, вцепляется мне в локоть и тащит к выходу, будто я мешок с картошкой. Я едва успеваю перебирать ногами и костылями.

На пороге, когда толпа уже не слышит, он резко останавливается и шипит мне в ухо:

— Приходи вечером. После всех.

Я распахиваю рот от возмущения, и тут до меня доходит. Вот оно что! Недостающий кусочек пазла. Мистер Беркли скорее всего приторговывает поношенной одеждой, той, что сбросили выпускники. Вряд ли официально, поэтому нужен подобный спектакль.

Дать новую форму бесплатно он не может, иначе начнется бунт.

«Почему она ноет и получает, а мы платим?»

А вот купить что-то поношенное из-под полы, можно только вечером. Я уверена, что не единственная в таком положении, поэтому я вырываю руку, изображая праведный гнев.

— Да и не надо меня толкать! Я в ректорат пойду, поняли?!

Сама, украдкой, киваю ему, мол, я из понятливых, и гордо удаляюсь под одобрительный шепоток толпы.

В ректорат я, конечно, не иду. Переодеваюсь в старую спортивную форму и плетусь на полигон.

«Проработка магических каналов».

Звучит как пытка. Интересно, как они их прорабатывать собрались?

На улице тепло, солнце слепит глаза. Не верится, что скоро всё это засыплет снегом. Но кто я такая, чтобы обсуждать местную погоду.