Ты подставил меня, Дракон!

Глава 21. Первое упражнение

Внутренне собираюсь в тугой комок. Приподнимаю плечи, до хруста вцепляюсь в костыли — я готова рвануть хоть на край света, лишь бы подальше от этого позора. И вдруг...

— Это не требуется, кадет Вейлор.

Голос профессора режет воздух как лезвие.

По толпе девчонок прокатывается волна возмущённого вздоха, такого дружного, будто у них вырвали любимую игрушку.

Каждая из них молилась, чтобы выйти к Кассиану. Каждая. Но только не я.

Из моей груди вырывается неслышный выдох облегчения. Плечи сами падают, расслабляясь, и я чувствую, как уходит стальное напряжение.

Перевожу взгляд на Кассиана и тут же цепляюсь за едва заметную деталь: уголки его губ мелко подрагивают. Насмешливо. С вызовом. Он смотрит прямо на меня, испытывая мою реакцию.

Зря стараешься, дракон. Меня этим не проймёшь. Я единственная во всей Академии, кто считает дни до выпускного. Я буду безумно ждать тот миг, когда эта наглая драконья задница наконец-то уберётся из Академии «Искони» в какой-нибудь элитный батальон. Сразу генералом, конечно. Вряд ли его папочка допустит другого расклада.

— Девушки, спокойнее, — профессор жестом призывает к тишине. — Как я уже говорил, магия проявится не у всех. Вам нужно это принять и быть готовой к любому исходу. Итак, первое упражнение. Кассиан, покажите лучника.

Мы разом замолкаем. Даже я задерживаю дыхание мне дико интересно, что сейчас произойдёт.

Кассиан выходит в центр. Он встаёт в идеальную стойку: ноги на ширине плеч, туловище развёрнут у нас, левая рука вытянута вперёд, а правая, сжатая в кулак, заведена за спину.

— Это простейшее упражнение, — голос профессора звучит менторски, — позволит вам активировать магические потоки, которые текут прямо у сердца. Закройте глаза и обратитесь внутрь себя. Сначала вы увидите лишь темноту, но если магия в вас есть, и вы будете упражняться, то заметите свет. Его первое проявление будет именно в области сердца.

Кассиан медленно, будто преодолевая невероятное сопротивление, ведёт правую руку по кругу над головой.

В то же мгновение он распахивает глаза.

Янтарное пламя плещется в них, затапливая радужку, а зрачок вытягивается в узкую вертикальную щель, как у всех драконов.

Элементарное, казалось бы, движение, но я вижу, как на его лбу вздуваются жилы.

Медленно, невероятно медленно он отводит правую руку назад, сгибая в локте. Он делает это так, словно натягивает тетиву. Самую тугую тетиву в мире. Воздух вокруг него начинает вибрировать.

А потом...

Я даже по сторонам оглядываюсь. Мне кажется или это галлюцинация? Но по шокированным, открытым в беззвучном «О» ртам девчонок понимаю: мы видим одно и то же.

В руках Кассиана материализовался лук. Исполинский, сотканный из чистого золотистого света. И стрела такая же светящаяся, острая, готовая сорваться.

— Прекрасно, Кассиан, — вклинивается профессор со своими пятью копейками. — Ваше орудие значительно выросло. Я помню ваши первые жалкие попытки.

Кассиан опускает руки, и лук исчезает. Он просто рассыпается в воздухе миллионами золотистых искр, которые медленно оседают на траву.

— Благодарю, профессор. — голос у него вежливый, учтивый, но от этого бесит ещё больше. — Я занимаюсь каждый день.

Он вальяжно отходит к старому дереву, растущему на краю полигона, и подпирает плечом шершавый ствол. Застывает в ожидании.

Девчонки с энтузиазмом делятся на пятёрки, и вот первая партия уже выходит на линию.

Они хихикают, стреляют глазами в сторону Кассиана, поправляют форму.

Каждая так и пышет самоуверенностью, их шёпот ветер доносит до меня:

— ...у меня в роду одни маги, это же элементарно...

— ...у меня тоже, у нас точно получится...

— ...он так смотрит, о боги...

— ...надо не ударить в грязь лицом...

Меня передёргивает. Им плевать на магию. Им важно только покрасоваться перед этим напыщенным драконом. Фу.

Но проходит одна пятёрка, вторая, третья... Пятая. Ничего. Тишина и разочарованные всхлипы. Лишь у одной кадетки, кажется, Луизы, в руках что-то слабо вспыхивает, и она, светясь от гордости, возвращается в строй победительницей.

— Что ж, ожидаемо, — тянет профессор, и уголки его губ опускаются.

И тут объявляют мою очередь. Сердце ухает вниз.

Как я буду это делать?

Я даже стоять без костылей не могу.

Сдаваться?

Ныть?

Ну уж нет. Но едва я делаю шаг вперёд, как профессор останавливает меня взмахом руки.

— Кадет Ренар, вернуться в строй. — его голос звенит от негодования. — У нас не сборище инвалидов, а практическое занятие. Как вы собираетесь выполнять упражнения с вашим несовершенным телом?

Слова бьют наотмашь, хлёстко и больно. Интересно, «взрослые» здесь вообще не умеют подбирать выражения?