Ты подставил меня, Дракон!

Глава 23. Спасительное полотенце

Спала я просто чудовищно! Это был даже не сон, а сплошное издевательство!

Всю ночь меня терзали кошмары, сменяя друг друга, как в дурном фильме ужасов.

То Дженна со своими подружками рвали мои вещи и хохотали так, что стены дрожали, скалились, как стая гиен.

То учительница из сиротского приюта, с каменным, равнодушным лицом, методично обивала об меня указку, и я чувствовала эту тупую боль каждой клеточкой.

То у теста вдруг выросли зубы: острые, хищные. И он гонял меня по библиотеке, щёлкая пастью у самых пяток, а я неслась, спотыкаясь, и не могла проснуться.

То странное серебристое свечение возникало прямо перед глазами, пульсировало, то скручивалось в мини-торнадо, бешено вращаясь, то снова затихало, но не отпускало, сверлило мозг.

Что сказать?

Просыпаюсь я с отвратительным ощущением, будто по мне не просто проехался локомотив, а ещё и сдал назад для верности.

Всё тело ломит, голова чугунная, веки опухли.

Измученная до предела, с тёмными кругами под глазами.

А ведь сегодня ОТБОРОЧНЫЙ ТУР!

Ну и зачем я наревелась на ночь?

Дурында!

Мало того что легче не стало, так глаза теперь выглядят как два слипшихся пельменя.

И главное, никакого обещанного очищения! От слёз никогда не становится легче только тотальная разбитость, опухшее лицо и ощущение, что внутри всё выжжено.

Натягиваю старенький, вытертый до дыр халат и бреду в ванную, стараюсь, как можно тише стучать костылями.

Я встаю раньше всех, чтобы умыться и принять душ в одиночестве. И желательно в горячей воде, чтобы смыть с себя этот кошмар.

Пока чищу зубы, механически прокручиваю в голове то, что вчера учила. И тут повезло: на удивление мне досталась хорошая память. Цепкая, как репей. Я помню не всё, так многое. Хоть какая-то польза от этой головы.

Снимаю халат и бельё, вешаю на вешалку, полотенце беру с собой в душевой отсек. Откручиваю вентиль. И в ту же секунду из моей груди вырывается крик!

Ледяные струи бьют по телу, впиваются тысячами игл, пуская по коже противные, колючие мурашки. Да как так-то?! Почему холодная?! Я же первая! Кто слил горячую воду?!

Но постепенно вода становится теплее, и вот я уже не стою, а млею под струями горячей воды. Закрываю глаза и чувствую, как тело оттаивает, расслабляется, отпускает ночной ужас. Блаженство. Рай. Счастье.

Лишь вздрагиваю, когда что-то громко падает совсем рядом, с грохотом о кафель общей душевой. Отмахиваюсь, как от назойливой мухи. Мало ли. Кадетки пришли умываться и что-то уронили. Бывает. Закрываю глаза и, как вчера, обращаюсь внутрь себя.

Внутри моего сознания, прямиком за плотно закрытыми веками, мерцая серебристыми искрами, клубится сгусток моей магии. Он живой! Дышит! Переливается, пульсирует в такт сердцу.

Мой. МОЙ!

От этого слова внутри всё распирает от гордости, разрывает грудь изнутри! Я не просто оболочка, как брезгливо говорили в приюте при проверке. Я могу творить магию. Не… не так. Я творю МАГИЮ! Самую настоящую! По-настоящему горжусь собой, до слёз, до дрожи!

Открываю глаза, и на миг окружающий мир становится чёрно-белым, будто кто-то фильтр на глаза набросил, серый, безжизненный. Тру глаза кулаками, и зрение тут же становится цветным.

Фух! Отлегло!

Хмыкаю про себя. Надо записать в список дел: уточнить у кого-нибудь из преподавателей, может ли это быть проявлением магии?

Отодвигаю шторку, чтобы взять свой халат, тяну руку… и не нахожу его на крючке. Рука хватает пустоту.

Костыли валяются на полу, сиротливо, а я стою, завёрнутая в полотенце, и тупо пялюсь на пустой крючок. Куда он делся? Осматриваюсь по сторонам. Может, на пол упал? Как бы не так! Под ногами чисто!

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

До меня доходит: это чья-то злая шутка.

Идиотская! Детская! Хорошо, что полотенце взяла с собой, а то стояла бы сейчас… голая, как есть.

Спасибо, хоть это сообразила!

Цокаю языком от злости.

— Детский сад «Ромашка» на прогулке! — шиплю я сквозь зубы.

Приступаю на больную ноги и поднимаю костыли. Потуже затягиваю полотенце, так чтобы не соскочило.

Выхожу из ванной комнаты и вижу Кристину с моим халатом в руках. У неё предвкушающий взгляд, а в руке точно такой же металлический диск, что был у Кассиана.

Хмурюсь, потому что голограмма над ним показывает меня. И тут до меня доходит для чего это?

Не просто заставить меня пройтись голой по коридору, а заснять это и показать всем. Но я обыгрываю её в её же игре.

Красивое лицо искажает некрасивый оскал, а я подхожу к ней и беру халат с её рук, как с крючка.

— Спасибо, что подержала.

Мило ей улыбаюсь, а потом подмигиваю голограмме и иду в свою комнату, под звенящую тишину за спиной.