Ты попал. Во власти бывшей

Глава 2

– Пошёл прочь! – Отгоняет меня, стоило мне вынуть последнюю иглу и взять в руки его флягу, чтобы промыть раны. – Переводить надумал. – Смачно глотает из фляги местный напиток, шорн, имеющий дезинфицирующие свойства и смотрит так неистово, что я пячусь, сталкиваясь спиной с тем, кого из всё этой “честной” компании опасаюсь больше всего.

– Бохрон, – отскакиваю словно ошпареная от жгучего брюнета с поистине дьявольским взглядом и шрамом на правой щеке от глаза до подбородка и нервно сглатываю.

Если я за всю жизнь и встречала по-настоящему темную личность, так это его. И то, что каждый из его дружков его если не боится, так рядом находиться опасается, наводит на мысли, что в своих ощущениях я не так уж и не права.

– Пошел прочь, – пинает он меня с разворота по мягкому месту, – я лечу куда-то в кусты еле удержавшись на ногах. – Разговор есть, – обращается он уже к Бушерону.

Дальше я уже не слушаю. Голодный Бохрон, — злой Бохрон. Это я давно уяснила. В общих интересах, если я поспешу с готовкой. Правда есть в этом Бохроне нечто удивительное, – каждый раз он кидает мне монету как плату за обед. И главное многие, — хотя бы те, кто добыл эту еду, могли бы возмутиться, забрать, но они не смеют оспорить.

Вообще стычки между этими разбойниками дело обыденное и вполне регулярное, до выбитых зубов и сломанных рёбер, но меня особо никто не трогает. Не в их правилах обижать немощных. Подзатыльники и пинки для скорости не в счёт, хотя мне и их хватает.

Какой-то такой своеобразный кодекс чести, в котором сложно уловить логику.

Но приходится терпеть. Неудержимые — мой единственный шанс выбраться с диких земель и вообще до того момента выжить. Одна без магии и оружия я здесь не выживу. Мне бы добраться до Рона, а там я уже потребую вернуть меня в мой мир.

Понять не могу, почему Рон закинул меня именно сюда? Не верю, что все это время он притворялся, а теперь решил отомстить мне за "теплый" приём в моём мире. Нет, он не такой, я знаю… но… после всех скитаний по этому гостеприимному миру, — и не такое в голову придёт.

Заметно прихрамывая и держась за многострадальное место, тороплюсь к костру, пока ещё от кого-нибудь пинка для скорости не схлопотала.

Пока натираю тушки травами, замешанными на бажрейном жире, чувствую голодные взгляды Неудержимых. Ощущение такое что сейчас они готовы вместе с этими тушками зажарить и меня. Проглотят и даже разницы не почувствуют!

– Парханьон, топай сюда! – подзываю мужчину приказным тоном. Мало того что он самый мелкий из всех, его ещё и мозгами природа обделила. Парханьон безошибочно реагирует на приказной тон и сломя голову несётся исполнять. Остальных забавляет моё обращение, но бандиты лишь ухмыляются в усы и наблюдают, как мужик, по земным меркам богатырских размеров, бегает по поручениям такой малявки как я. Мои сто семьдесят четыре сантиметра против его, на вскидку, сто девяносто в росте. Это я ещё молчу, что несмотря на многослойные балахонистые вещи, скрывающие грудь, рядом с этим гигантом меня выделяют хрупкие запястья и маленькая черепушка и как уже было замечено Бушероном, — маленькая стопа. Я среди них словно ребёнок среди взрослых.

И вот эта глыба мускулов торопливо подбежала ко мне и ждёт указаний.

– Насади на вертел, – наверняка с ужасным акцентом говорю я, кивая на тушки, – и на огонь.

– Я бы это и сырым съел, – принюхивается, но исполняет.

На самом деле проколоть палкой плотную тушку, та ещё задача. У них здесь даже края этих палок затачивать не принято. Сила есть ума не надо.

Бохрон подошел и сел возле меня, строгающей большим тесаком нечто на подобии нашей пекинской капусты, только менее хрустящее, жёлтое и с арахисовым оттенком — хекних.

– Неплохо управляешься с ножом, – неожиданно делает мне комплимент, причём неожиданно не только для меня, — все находящиеся в пределах поворачиваются и с удивлением смотрят на нас.

– Знаю, – благодарность и вежливость здесь не в чести.

– Метать умеешь? – вновь интересуется моей персоной, вгоняя в шок остальных.

Ещё бы, если он кем-то заинтересовался добра не жди. Подобные слова вполне могут означать вызов на поединок. Не зря из пятнадцати человек за несколько месяцев осталось лишь девять.

– Рубить, – отвечаю ровно. Показать слабость сейчас нельзя. Он как хищник чувствует страх и может напасть.

– Попади в расщелину, – указывает на расщелину в раздвоенном дереве. В этом мире как и в нашем есть березы. Почему этот факт меня удивляет, даже не знаю.

– Тесак несбалансирован им не попасть, – на свой страх и риск перечу Бохрону.

Тот резко вырывает у меня тесак и в следующую секунду он оказывается в той самой расщелине. Со всех сторон раздаются удивлённые или скорее больше испуганные возгласы, так как тесак молнией пролетел между двух идущих к костру и разговаривающих между собой разбойников.

Но возмутиться никто из них не посмел. Чуть сжавшись, они последовали по прежней траектории, а Хкелон через секунду и вовсе шёл уже с привычно-философским прищуром глаз и прежней ухмылкой.

Да, это для меня подобное не норма, а для них привычная жизнь.

– Что ж, забираю свои слова обратно, – стараясь особо не проявлять эмоций, отвечаю Бохрону, – в твоих руках даже уставший от жизни тесак слушается.

– Пар, принеси, – приказывает он Порханьону и тот побледнев бежит исполнять.

Прибежав с тесаком Парханьон опасливо останавливается возле Бохрона не решаясь отдать ему нож. Вместо этого он раболепно приседает и кладет его перед ним.

– Кидай, – приказывает мне Бохрон.

– Мне нужно следить за мясом, подгорит, – чеканю бескомпромиссно, пытаясь выкрутиться, так как шансы не то, что попасть, а докинуть до того дерева у меня невероятно малы, – поешь продолжим, – намекаю что не ослушалась его приказа, а забочусь о его желудке. Кто знает, может быть подобрев после еды он об этом забудет?

Хотя кого я обманываю? Бохрон никогда ни о ком и ни о чём не забывает.