Ты попал. Во власти бывшей

Глава 3

Но…

Бохрон продолжает смотреть.

Как всегда, по его лицу не разберешь намерений.

А я… мне уже можно сказать вполне уютно под этим взглядом. Видимо, как и все неудержимые, я наконец привыкла спокойно смотреть смерти в глаза.

– Ладно, – неожиданно легко соглашается тот, отстраняясь, – готовь.

Стараясь не обнаружить мелкую дрожь в руках, верчу импровизированный вертел, поливая луковой водой в местах, где начинает подгорать, после чего беру тесак и дошинковываю хекних и заправляю его единственной возможной в этих диких местах заправкой – соком инхкеррда. Это яркий фиолетовый фрукт с кисловато-пряным освежающим соком. В свежем виде его есть невозможно, но использовать в качестве заправки мне пришла идея сразу же как я его попробовала и теперь я перемешиваю подобие салата под заинтересованными взглядами мужчин.

Здесь в диких землях про сыр, хлеб и даже так привычный мне дома перец и мечтать не приходится: тушки, травы, дикий зеленый лук и хекник, который до этого они просто грызли.

Да, встречались здесь ульи с пчёлами, но убедить кого-то его сбить или забраться за мёдом в одно из дупел не вышло.

Они вообще не верят в то, что там может быть что-то съедобное. Даже я засомневалась, что здесь у них неправильные пчёлы, которые несут неправильный мёд.

То, что Рон рассказывал о своём мире полно несоответствий. Например, он говорил, что в каждом рождённом есть магия и лишь от того насколько человек над собой работает зависит его уровень. Но среди неудержимых всего два посредственных мага и Бохрон. Но за последним, кроме ощутимой зловещей ауры я ничего не замечала. Правда пару раз замечала странности за другими. То у лекаря Микхрена снадобье в руках закипит, то у Виньрена, в темноте, его насыщенно-бирюзовые глаза сверкнут, на секунды будто подёрнувшись поволокой из голубых разрядов.

Здесь на диких землях люди живут иначе. На этой стороне не найдёшь осевших в деревнях людей. Лишь одни кочевники и воюющие друг с другом группировки. Хотя или территория большая или этих группировок немного, но на моей памяти было всего три стычки с чужими. С некоторыми потерями, но из всех Неудержимые выходили победителями, забирая нажитое побежденной стороной.

Здесь вообще всё не так.

Завтрак, обед, ужин?!

Я об этом уже забыла!

Здесь едят два раза в день. Утром, то, что осталось с ужина, потом вечером, после охоты, освежевания тушек и готовки. Всё здесь занимает гораздо больше времени чем в цивилизованных условиях.

На этот раз после еды Бохрон вместо монетки бросил мне тесак, который воткнулся в аккурат между моих ног.

Намёк я поняла быстро. За день я так измоталась, что сейчас была готова рухнуть на траву прямо здесь, а в качестве подушки использовать этот тесак, на который даже должным образом среагировать не успела, а испугаться и вовсе забыла, но Бохрон ждал. Ждали и затаившиеся вокруг Неудержимые, которые весь ужин только этого момента и ждали.

Желая отвязаться, я метнула тесак что есть силы и… попала?!

Правда, вошёл он неглубоко и тут же свалился в кусты под деревом.

Повсюду послышались одобрительные возгласы, а в глазах Бохрона…, — по крайней мере, мне показалось, что я увидела вопрос.

– Ты же понимаешь, что это случайно, – не стала ломать комедию, притворяясь крутым бойцом. Бохрон слишком умён и без того всё понял. На эмоциях и не такое вытворишь. Так хоть есть шанс, что меня наконец оставят в покое. У Неудержимых перед сном всегда жёсткая тренировка.

– Случайностей не бывает. Тебе нужно тренироваться, — еле сдерживаю возглас разочарования и настороженно поднимаю взгляд на Бохрона.

Он редко вообще к кому-то проявляет интерес. Что ему сделала я? Вообще, старалась не отсвечивать!

– Зачем мне? Я слишком слаб кому-то противостоять, а когда проникнем через стену, вокруг будут маги, которые превосходят меня не только в физической силе.

Я слишком хорошо помню, как Рон одним касанием оплавил дверь моей душевой кабины.

– Не все хороши в ближнем бое. Дальний уравнивает шансы, а маги не всемогущи. Я бы сказал, они слишком надеются на магию и слепо верят в закон с отсутствием преступности в их замкнутом мирке. – В голосе всегда сурового Бохрона скользнула усмешка и… может быть превосходство?! – Против летящего тесака среагируют лишь единицы из них.

– Ты обо мне беспокоишься? – высказала я молнией прострелившую меня абсурдную догадку и тут же до боли закусила язык. Соответственно этому на меня Бохрон и посмотрел, отставил пустую, уставшую от жизни, железную тарелку из-под травяного чая, после чего встал и ушёл куда-то в глушь леса.

За все время это был его самый длинный диалог. И то, что он произошёл со мной, напрягает. Этот мужчина предпочитает молчать и красноречиво смотреть, отделываясь односложными предложениями. Тем более не слышала, чтобы он кому-то что-то объяснял, а здесь снизошел.

Не сразу поняла, что на меня устремлено немало недоумённых с предвкушающей заинтересованностью взглядов.

«Что-то назревает», – звенело в воздухе.

Очнувшись под анализирующими произошедшее взглядами, я кинулась собирать грязную посуду у мужчин, чтобы помыть. Очередной раз нагнувшись услышала звон монет в своём кармане, регулярно тяжелеющий благодаря Бохрону. Неужели путь к сердцу разбойника тоже лежит через его желудок? Или же ему нравится моя безрассудная дерзость? Иначе как объяснить, что он просто взял и ушел, вместо того чтобы меня наказать?!

Многие оказывались подвешены за ноги в гуще леса и за меньшее.

Неудержимые это понимают. Со стороны это горстка разношёрстных разбойников, по телосложению способных конкурировать со знаменитыми русскими богатырями, но у этих в комплекте ещё развитая осторожность. Иначе не выживешь. Постоянная борьба за выживание в этих землях не терпит слабаков. До сих пор удивляюсь как я умудряюсь выживать, в то время как ряды, на мой взгляд неуязвимых Неудержимых, значительно поредели?!