Ты попала, ведьма!

Глава 2

Когда выдернула из хвоста болт, в сугроб упало несколько опилок. Глядя на это, сова сварливо проворчала:

— Никогда не думала, что буду жалеть о том времени, когда из меня сыпался просто песок… Но тогда у меня было пусть и старое, но родное тело.

— Да ты, бабуль, и сейчас хоть и умерла, но живее многих, — польстила я некогда настоящей черной ведьме.

— Мудрее — так точно, — фыркнула Урхимия-Рувальдина-Вигрилия Бестемийская, или сокращенно Урувига. — Пока ты там, внуча, перед драконьей мордой своей метлой вертела, твоя бабуля делом была занята.

— Булавку искала? — деловито уточнила я, которая не только прекрасно знала характер и привычки ба, но и сама имела такие же.

Ну а как иначе, если с года меня лишь она одна и воспитывала.

Матушка моя, как после родов в красоту былую вошла, так и оставила дочь на попечение. А сама упорхнула в столицу, выполнив ведьмин долг: явив на свет новую темную колдовку. К слову, дело это было непростое: свой дар дочери передать. Для этого ведьма должна повстречать достойного кандидата. Сильного духом. Только от такого родится новая ведьмочка.

Вот матушка такого, видимо, и встретила… Правда, я даже имени папочки не знаю. Но, да, это для нашей сестры частое явление: имени своего отца ведьма может не знать, но всех своих врагов — просто обязана.

А я вот чего-то отлыниваю от этого правила. Даже догадок нет: кто подставил Хейзел Кроу? Благо идеи по поводу того, как найти этот будущий труп (ибо сделавшего это я закопаю лично!), имелись.

С такими мыслями я молча протянула руку, не дожидаясь ответа бабули.

Та важно выпятила грудку, хлопнула крыльями, нахохлилась. Одним словом, всем своим видом требовала восхваления, удивления и… подношения. Если не толикой магии, то хотя бы мумифицированной полевкой. Да, бабуля была при жизни человеком, мало того, черной ведьмой, но сейчас находилась в теле (пусть и не живом, но, как говорится, прах к праху, смерть к смерти) совы. А у той были инстинкты! Мышепоглотительные в том числе. Но живых погрызух опилковая утроба технически не переваривала, а вот высушенных в себя могла складировать, так что…

— Ты же скоро лопнешь, — понимая, что просто так находку ба мне не получить, протянула я.

— Подумаешь! Пузо лопнет — наплевать, у пернатых не видать! — выдала ба, но потом все же уточнила: — А если я тресну по шву, ты ведь зашьешь?

— А куда я денусь от родного призрака, — заверила старушку.

Та в ответ закашлялась, заклокотала и… Отрыгнула-таки гвоздик.

— В самом углу лежал, под лавкой. Еле нашла, — выдохнула Урувига, — пока выцарапывала эту гадость между половиц, меня и подстрелили.

Уворованный в неравном бою с потерями (в основном моральными) гвоздик на первый взгляд был ничем не примечателен.

Длиной в половину мизинца, тоненький, железный… Но именно на этот металл так хорошо цеплялись проклятия. И сейчас именно его, а, вернее, то, что осталось от злословия, я и рассматривала, призвав силу.

Шляпка гвоздя в магическом зрении выглядела точно обгоревшая головка лучины. От нее даже черный дымок вился. А по обрывкам плетения можно было сделать вывод: работал мастер. И да, как я и предполагала, заклинание было отложенным и дополненным слуховыми чарами. И активировали его, когда поняли, что одних наветов может не хватить.

М-да… Кто бы это ни был, но свою подставу он не с бухты-барахты делал. Все продумал, просчитал, подстраховался… Явно матерый.

И чего же мне сегодня так везет на опытных-то! Хоть бы один — дилетант своего дела.

— Ну, чего там?! — меж тем, перебирая лапами по ветке, спросила Урувига, которая, видимо, схватить гвоздик схватила, а рассмотреть в пылу удирания, вернее, улета, ей было слегка недосуг.

— Там — большие проблемы, — констатировала я.

— Насколько большие? Как мое сломанное крыло этим летом? — уточнила ба, которая и вправду из-за такой напасти даже опечалилась перспективой переселения. А ей эта побитая, между прочим, сова страсть как дорога была. Но обошлось: кость заменили лучиной, я все заново сшила, и Урувига вновь смогла летать.

— Как ты сломанная вся. Настолько, что мне тебя из Хельмовой Бездны умыкать пришлось… — озвучила я уровень угрозы.

Бабуля пригорюнилась. Видимо, вспомнила, как я ее с того света воровала лет пять назад. Правда, когда бабулю я тогда вытащила, ох и ругала она меня, дурынду. Потому как сгинуть у меня было девяносто девять шансов из ста. Но я была упертая, вся в Урувигу. И прощаться с единственным близким человеком не захотела. К тому же зачем старушке в убийственном холоде бесконечность прозябать, когда можно в тепле, в сове, у камина…

Ну или не в сове, но в чем-либо. Главное — не свободным духом. Их госпожа Смерть видела лучше всего и норовила утащить обратно. Не иначе, костлявая пыталась так равновесие сил восстановить. Но мне на это было плевать. Потому что личных моих сил больше не было. Вот я тогда и сиганула в Бездну…

А после узнала, какая я дурында, сумасшедшая и неслух… да еще много чего нового о себе узнала. Но была довольна. Ибо Урувига осталась со мной.

Да и сама ба, как остыла немножко, спустя несколько месяцев и пару сотен проклятий, от которых я отбиваться устала, так признала: хорошо все же на этом свете не только жить, но и умирать, при условии, что из загробия удалось вернуться.