Ты-причина перемен

5.

В субботу после пар меня у выхода встретил Артём, к его новому образу я уже... скажем так, почти привыкла. Когда он увидел меня, глаза у него лукаво заблестели, и он сразу перешёл к делу:

— Слыхала про фестиваль в честь основания универа? — спросил он, засовывая руки в карманы джинс и качнувшись вперёд. — Все факультеты будут что-то представлять — таланты, идеи...

Я тяжело вздохнула, прикрыв лицо ладонью:

— Дааа... — простонала я. — Наш иностранный факультет вдохновился фильмом «Будка поцелуев».

Артём с интересом приподнял бровь:

— И что это значит?

Я мрачно кивнула:

— Красавицы с нашего факультета за разные подвиги будут... целовать парней.

Артём расплылся в такой хитрой улыбке, что я сразу пожалела, что вообще начала об этом говорить.

— Подвиги, говоришь? — протянул он многозначительно. — А если я спасу кого-нибудь от смертельной скуки, мне тоже полагается награда?

— Ты сначала попробуй выстоять весь этот фестиваль, — буркнула я, прикрыв покрасневшие щёки.

Артём засмеялся и подмигнул:

— Всё ради науки... и ради поцелуев, конечно.

Я закатила глаза. Похоже, выходные обещали быть... очень насыщенной.

В воскресенье с утра я поехала с Миланой за компанию на её временную подработку — она делала на заказ разные картины, плакаты и баннеры. Вот мы уже стояли в лифте офисного центра на девятом этаже, возле огромного зеркала во весь рост. Я придирчиво разглядывала своё отражение, натянуто улыбаясь. В душе клокотало дикое нежелание потом тащиться на этот фестиваль и участвовать в «будке поцелуев».

Пока я мрачно изучала свою обречённую физиономию, вдруг я вытащила из кармана блеск для губ и молча посмотрела на себя в зеркале .

Я, с видом человека, идущего на казнь, приняла его и небрежно провела по губам.

— Ты же не любишь блеск, — заметила Милана, прищурившись.

Я вздохнула и с драматичностью, достойной театральной сцены, заявила:

— Нанесла блеск, чтобы отбить охоту целоваться. Хотя... кого я обманываю? Мой максимум сегодня — это поцеловать собственный ноутбук от усталости.

Милана фыркнула от смеха:

— Ладно, я тогда пойду в матовом. Вот посмотрим, кто из нас первая сдастся реальности.

И вдруг Милана с лукавством протянула :

«Макияж по настроению:

— Блеск — "отвали".

— Матовая — "ладно, давай".

— Я — "главное, чтоб в лифте не поцеловал собственное отражение".»

И мы, ржущие как две ненормальные, вышли из лифта — каждая со своим «боевым макияжем» и своими планами на выживание.

На фестивале всё вокруг гудело и переливалось как огромный улья. Пестрые палатки факультетов стояли в два ряда вдоль парка: где-то продавали домашние кексы, где-то устроили конкурс рисунков на асфальте, кто-то ставил сценки из популярных фильмов. В воздухе пахло сладкой ватой, кукурузой и свежими красками. Над головами развевались гирлянды из флажков, а где-то вдалеке натужно распевали гитаристы.

Я держалась рядом с Миланой, как утёнок за мамой. Каждый факультет выставил свою «группу поддержки», и ребята, в майках с логотипами своих направлений, наперебой зазывали прохожих. Местами над толпой взмывали мыльные пузыри, кто-то запускал бумажные самолётики, а у сцены уже настраивали аппаратуру для выступлений.

Мы с Миланой, конечно, тоже были приписаны к своим факультам иностранных языков и изобразительного искусства , но, честно говоря, я старалась держаться ближе к ней, чем к официальной будке поцелуев.

Будка была украшена красными сердечками и бантиками, а над ней висела дурацкая табличка: "Один поцелуй — одно доброе дело".

В очереди к будке уже топтались шутники, оборачиваясь и строя глазки всем подряд.

Я хмуро зыркнула в их сторону и ещё плотнее вцепилась в Милану. Целоваться с кем попало — это вообще было последнее, о чём я мечтала в этот день.

Милана же, как всегда, выглядела бодро и вовсю делала вид, что мы просто гуляем и наслаждаемся атмосферой.

— Так, — пробормотала я себе под нос, — держим курс на минимальный контакт с реальностью.

Я стояла, прищурившись на толпу, и вдруг заметила вдалеке знакомую фигуру. Артём! Только не один — рядом с ним шёл его сосед, тот самый спокойный, вечно флегматичный Лев. Странно, обычно они не ходили вместе на всякие мероприятия. Милана тоже сразу их заметила и хитро так на меня покосилась.

— Слушай, — сказала она с лукавой ухмылкой, — а ты не замечала, что Артём с каждым днём всё больше становится похожим на парня с твоего плаката над кроватью?

Я возмущённо выдохнула, почти наступив себе на ногу:

— Милана! Он не просто "парень"! Это Чон Чонгук! Знаменитый айдол! И вообще Артём на него совсем не похож.

Милана театрально подняла брови:

— Ну-ну... — протянула она так, будто ей было абсолютно всё ясно.

А я отвернулась, чтобы она не заметила, как у меня непроизвольно появилась глупая улыбка.

Нет, ну правда, какое там сходство? Разве что... ну, только если совсем чуть-чуть...

И то — только если закрыть один глаз и сильно-сильно прищуриться.

Я стояла немного в стороне от будки, наблюдая за всей этой кутерьмой. К счастью, меня никто не заставлял активно участвовать — все задания, шутки и выкрики брали на себя мои одногруппницы. Я просто стояла и лениво перебирала в руках ленты для украшения палатки.

И тут я увидела, как к нашей будке подходит Артём. Вместе с ним, как ни странно, шёл и Лев — обычно они ходили порознь, но сегодня явно был особенный случай.

Артём с интересом оглядел всё вокруг, остановился у импровизированной сцены перед будкой.

Одна из девочек с факультета, весело махая ему рукой, предложила:

— Эй, хочешь испытать удачу? Выиграешь — получишь приз!

Он усмехнулся и подошёл ближе.

Я молчала, прячась почти за палаткой, хотя сама не могла отвести глаз.

В груди странно кольнуло — если он выиграет, то ведь выберет кого-то из девушек здесь... И, возможно, даже поцелует одну из них.