Ты простишь меня, Птичка?

7 часть.

Наступил день нашего свидания с Максом. Он ждал меня возле подъезда, руки были в карманах куртки. Вдруг он с удивлением посмотрел на меня, будто не ожидал, что я приду, но быстро вернул себе обычное выражение лица. Он окинул меня взглядом сверху вниз, будто оценивая и медленно хмыкнул.

— Нарядилась специально для меня?

Я решила сделать макияж, а волосы собрать с помощью крабика. Также надела юбку и белый кардиган, хотя за курткой этого не было видно.

— Просто хорошее настроение, — смущённо пробормотала я.

Макс кивнул, но взгляда не сводил. Он резко поднялся и подошёл ко мне.

— Ты что делаешь?

Парень поднял руку и завёл её мне за голову. Я тут же зажмурилась. Но в следующую секунду, почувствовала, как мои волосы распустились. Макс отошёл назад, держа в руке заколку-крабик

— Так лучше.

Он бросил заколку в карман куртки и кивнул куда-то вперёд:

— Пошли, Птичка.

Мы медленно двинулись по парку, Макс по-прежнему держал руки в карманах куртки, а его взгляд всё время возвращался к моему лицу или чуть ниже. Я старалась смотреть прямо перед собой, но всё равно чувствовала его взгляд на себе.

Вскоре Макс остановился около небольшого пруда и сел на ближайшую скамейку, жестом предлагая мне сделать то же самое. Я замешкалась и села рядом. Между нами осталась небольшая, но ощутимая дистанция.

Я посмотрела на его тонкую куртку. На нём была только эта вещица. На улице холодало, так как приближалась зима.

— Тебе не холодно? — спросила я.

— Не переживай за меня, Птичка.

Я нахмурилась, глядя как Макс чуть подрагивает от холода. Было очевидно, что ему холодно, но он упорно старается это игнорировать.

Почему уличные парни такие? Не показывают свои чувства, держат всё в себе — даже если умирают внутри. Я же вижу, что Максу холодно, но он не признается в этом.

— Конечно, верю. Ты же, наверное, сейчас вообще кожу не чувствуешь, да?

Он бросил на меня убийственно холодный взгляд, явно догадавшись, что я вижу, как он зябко ежится под курткой.

— Так согрей меня, — ухмыльнулся Макс.

Я фыркнула, скрестив руки на груди, но щёки уже горели.

— Лучше бы куртку застегнул, чем пафосные фразы бросать.

Но Макс не отступил. Он резко придвинулся ближе, его дыхание чуть касалось моего лба и внезапно стало жарче любого кардигана.

Казалось, даже воздух вокруг сжимается, наполняясь теплом или это у меня сгорели все предохранители?

— Кхм... Макс, ты слишком близко.

Он прищурился, его губы дрогнули в ухмылке:

— Слишком близко? Птичка, мы ещё даже не начали греться.

Его пальцы едва коснулись моей талии, будто проверяя реакцию. Чёрт возьми, этот парень играл на грани и мне это нравилось. Чувствуя, как щёки буквально расплавились, я чуть отстранилась, стараясь хоть немного взять себя в руки, даже несмотря на то, что мне не хотелось этого делать.

— Н-не забывай, где мы.

— В парке? Где никого, кроме нас и десятка голубей?

Это было правдой — вокруг действительно не было ни души и лишь парочка голубей важно рассматривала нас с ближайших деревьев.

— Да мы тут как на своей территории, Птичка. Никто не помешает мне делать всё, что я хочу.

— Я помешаю, — я с вызовом посмотрела ему в глаза.

— Ты можешь попытаться помешать, конечно. Но я обещаю, тебе это не понравится.

Я ничего не ответила. Лишь показательно отвернулась.

Макс фальшиво вздохнул и отпустил меня, разводя руками:

— Пойдём греться в кафешку, а то я правда замёрз тут из-за твоего упрямства.

В кафе? Разве Макс не с детдома? Откуда у него деньги на кафе?

Макс, словно почувствовал мои мысли, хмыкнул и указал в сторону ближайшего кафе в паре кварталов от парка.

— Я не бомжара, если это ты хотела узнать. У меня есть деньги. Я работаю.

Я бросила на него взгляд, но промолчала.

Мы подошли к небольшой кофейне, которая была буквально наполнена студентами. Макс резко потянул дверь, пропуская меня внутрь.

Кофейня была наполнена теплой, уютной атмосферой, и запах кофе буквально висел в воздухе. Мы нашли свободный столик у панорамного окна. Макс сел напротив.

Пока парень общался с официанткой, я невольно бросила на него взгляд и с удивлением осознала, что он действительно красив. Макс был по-своему красиво груб, но черты лица всё равно получались чёткими и правильными. И даже этот хулиганский вид не делал его хуже, а скорее привлекал внимание ещё больше. Его смуглая кожа, резкие черты лица и вечно насмешливо приподнятый уголок губ выдавали в нём бунтаря, но что-то глубокое таилось за этим фасадом. И самое главное — его голос: хрипловатый от сигарет, низкий, как будто специально созданный для того, чтобы заставлять девушек краснеть.

Задумавшись, я даже не заметила, как Макс пристально смотрит на меня. Его глаза темнеют, скользя по моему лицу и фигуре — слишком пристально, чтобы быть просто вежливым.

От этого взгляда по коже пробегали мурашки, но я решила не подавать виду перед хулиганом и вместо этого вопросительно вскинула бровь.

— Ты пялишься, Птичка. Как будто я не живой, а экспонат в музее.

Он наклонился чуть ближе через столик, голос снизил до едва слышного шёпота:

— Или тебе нравится, что я так на тебя смотрю?

Со стуком сердца я постаралась не выдать своего смущения, хотя щёки уже горели огнём и это не укрылось от его взгляда.

— Ты слишком много о себе думаешь.

Макс усмехнулся моей попытке отмахнуться.

— Ну, может и так. Но, как видно, на кого-то мой взгляд всё же действует.

Я бросаю на него убийственный взгляд, но, в конце концов, сдавливаю губы, пряча усмешку: спорить с ним — себе дороже.

Мне захотелось узнать об этом парне больше, поэтому в следующую минуту я спросила:

— Какой твой любимый цвет?

Он откинулся назад на стуле и с минуту задумчиво рассматривал меня своими чёрными глазами.

— Любимый цвет? Черный.

Я едва подавила усмешку. Конечно, чёрный.