Ты простишь меня, Птичка?

24 часть.

Макс.

Всё утро я хмурюсь как никогда раньше. Не могу сосредоточится ни на чём, кроме Птички. Эта холодность, как нож в сердце, даже воздух тяжелеет в легких, как перед бурей.

Она избегает меня. И это — самое худшее. Чувствую себя настоящим мудаком.

Сигарета уже давно прогорела между пальцев, но я её даже не замечаю.

Я тупо смотрю в сторону дверей в столовой — жду. Даже пацаны вокруг перестали трещать, почуяв мое настроение.

— Макс, че за дела? Ты ваще отключился.

Я резко морщусь и роняю сигарету под стол.

— Заткнитесь.

Голос хриплый, будто пеплом набитый.

Серый усмехается и пытается разрядить обстановку:

— Может, у него просто похмелье?

Рядом тихо хмыкает Санёк, но быстро затыкается после моего хмурого взгляда.

— Чувак, это из-за Полины? — спрашивает Ренат.

Я молчу некоторое время. Пальцы нервно постукивают по столу, а взгляд всё ещё прикован к дверяи.

— С чего ты взял?

Резко перевожу взгляд на Рената, прожигая взглядом. Ренат переглядывается с Горой, потом осторожно протягивает:

— Ну, типа... вчера ж мы видели, как она от тебя свалила. И щас её вообще нигде нет. Ты её достал чем-то опять?

Я резко вскипаю — кулак со стуком бьёт по столу, заставляя всю посуду дребезжать.

— Я ничего не делал!

Голос сорванный, но в нём — явная дрожь.

— Она сама. Она просто слилась, понятно?!

Гора и Ренат молча переглядываются. Санёк замер с ложкой во рту, а Серый крутит пальцем у виска.

Глаза темнеют, челюсть напрягается до хруста.

А за столом царит напряжённая тишина — все понимают, что сейчас не лучшее время для вопросов.

Но всё равно Санёк, не удержавшись — тихо бормочет:

— Слушай, может она просто плохо себя чувствует?

— Дело не в этом.

Ренат осторожно поднимает руку:

— Чувак, может, просто извиниться, если чё не так?

Я резко встряхиваю головой.

— Я же не в чем не виноват.

Ну да, перегнул чутка. Но и она хороша. Сразу взяла и убежала.

— Так мы же вчера с Ренатом видели её телефон на полу, — Гора внимательно взглянул на меня.

— Да отвалите от меня, — встаю и выхожу из столовой.

Я шагаю по коридорам школы, пальцы нервно комкают ткань карманов. Я до сих пор слишком взволнован, чтобы осознавать, куда вообще иду. Просто хочу найти её. Хочу поговорить ещё раз, хочу, чтобы она не держала всё внутри, хочу, чтобы всё наконец разрешилось.

Хочу её увидеть.

Полина.

— Наконец-то закончились эти уроки!

Вася замечает, что я выгляжу задумчивой. Вздыхает, толкая меня в плечо:

— Эй. Мы же за кофе, ты чего кислая?

— Всё в порядке.

Взгляд снова мечется в сторону школы, словно ища что-то. Макса нигде нет.

— Просто задумалась.

Мы зашли в маленькую кофейню. Вася широко улыбается, когда официант ставит перед ней огромную порцию клубничного мороженого — её самое любимое. Она сразу жадно начинает есть, довольно улыбаясь.

— Ммм...

Пожав губами, она одобрительно взмахивает ложкой и указывает на меня.

— А ты почему ничего не заказала? Только кофе.

— Я на диете, – улыбаюсь я.

— Ты не должна сидеть на диете. Твоей-то худобе только набрать надо.

Я с тихим смешком отмахиваюсь, качая головой:

— Перестань, ты просто завидуешь, что я стройная от природы.

Она фыркает:

— Может быть чуть-чуть. Но я серьёзно, тебе нужно нормально питаться. Не хочу, что ты похожа на скелет под одеждой.

Я закатываю глаза. Вася смотрит на меня с явным неодобрением, скрестив руки на груди.

— «Стройная от природы» – это одно.

Тычет ложкой в мой едва тронутый десерт, который она подвинула ко мне.

— А вот не есть весь день – это уже совсем другое.

— Ты же знаешь, что я тебя прибью, если ты упадёшь в голодный обморок

Добавляет угрюмо, но глаза светятся заботой.

— Да знаю, знаю. Просто не очень хочется есть.

Вася снова качает головой, делая большой глоток кофе.

Я улыбаюсь и киваю на мороженое:

— Ты так любишь сладкое?

Вася притворно закатывает глаза, но тут же тянется через стол, чтобы тыкнуть ложкой в мою щеку.

— Ага! Сладкое — мой единственный грех. Ну и может быть, ещё что-то одно.

Её ухмылка становится немного двусмысленной.

Вася только хихикает, забирая последнюю ложку мороженого у меня прямо из-под носа и с удовольствием съедая её.

Мы с ней хорошо провели время. Но не всё так гладко. Я уже добираюсь до своего дома, как замираю на месте, мое сердце учащённо стучит. Макс сидит на скамейке, погружённый в свои мысли, но тут поднимает голову и наши взгляды встречаются.

— Полина.

Он встаёт, голос чуть дрожит от холода и напряжения.

— Я тебя ждал.

Шаг влево — Макс повторяет движение, словно в танце. Его глаза неотрывно следят за мной.

— Птичка.

Голос срывается на хриплый шёпот.

— Дай мне хотя бы объясниться. Я знаю, что накосячил.

Он делает ещё шаг — уже ближе. В его взгляде смесь раскаяния и упрямства.

Я шагаю вправо. Всё тот же танец под светом уличных фонарей — шаг за шагом. Теперь наш разделяет всего расстояние в несколько метров.

— Я знаю, что обидел тебя вчера.

Он снова делает шаг вперёд, его взгляд пристальный, полный надежды.

— Но я не могу оставить всё как есть.

Я обхожу его, но он резко разворачивается вслед за мной.

— Полина, подожди!

Шепчет он, чувствуя, как паника подступает к горлу. Развернувшись, делает несколько быстрых шагов за мной, и хватает меня за локоть — достаточно крепко, чтобы я не ускользнула. Его пальцы сильнее скользят по рукаву.

— Мы должны поговорить.

— Отпусти меня, – я не смотрю на него.

Макс колеблется мгновение и его пальцы чуть разжимаются на моем рукаве. Он словно боится, что если он выпустит меня, то я сразу убегу.

— Блять, Птичка.

— Отпусти!

Макс отпускает меня. Его взгляд всё ещё прикован ко мне — взгляд чуть туманный от напряжения, смешанный с отчаянием.