Ты простишь меня, Птичка?

26 часть.

Я медленно открываю глаза. Первое, что я вижу — это свет, пробивающийся сквозь шторы. Я лежу на боку, прижавшись спиной к груди Макса, его рука до сих пор обнимает меня за талию даже во сне.

Так странно осознавать, что после всех этих слёз и криков, мы просто спали. Будто ничего и не было.

Я осторожно приподнимаюсь на локте, оглядываясь назад — Макс всё ещё спит. Лицо без привычной хмурости или сарказма, просто мирное.

Но если это второй шанс, то пусть он будет другим.

Макс вдруг резко открывает глаза. Пару секунд выглядит сонным и дезориентированным, но затем внезапно переворачивает меня на спину, нависая сверху. Моментально проснувшись, я смотрю на него вопросительно — всё ещё не до конца веря, что все случившееся было по-настоящему. Весь его взгляд — остаётся серьёзным, взгляд темнеет.

— Доброе утро, Птичка.

— Доброе утро, — тихим голосом говорю я.

Макс не отводит взгляд ни на секунду, всё так же нависая. От этого становится неловко. Его руки лежат по обе стороны, и я буквально зажата между ним и кроватью, но почему-то это совсем не пугает или нервирует. Скорее волнует.

Хочу отвернуть голову, но взгляд Макса буквально пронзает насквозь. Он смотрит на меня так, словно хочет видеть прямо в самое сердце. Это так неловко и так волнующе.

— Макс, нам надо в школу, — бормочу я.

Он на секунду застывает, потом вдруг резко опускает голову мне на плечо, смеясь прямо в кожу — горячее дыхание вызывает мурашки.

— Такой момент, а ты про школу.

— Я... это серьёзно!

Толкаю его в грудь, но без злости, скорее от смущения. Макс поднимает лицо и вдруг целует меня стремительно в губы — один раз, коротко и чётко.

— Ладно. Но вечером ты объяснишь мне...

Его пальцы скользят по моей руке до запястья.

— Почему у тебя пульс сто пятьдесят?

Сердце грохочет так, что, кажется, Макс должен слышать, как оно колотится в груди, но, может, я лишь слишком много себе накручиваю. Он снова касается губами моего плеча, а пальцы медленно спускаются к бедру.

— Смущаемся, Птичка?

— Здесь просто жарко! — восклицаю я, коснувшись своих красных щек.

Макс откидывается назад, глядя на меня с явной ухмылкой. Он медленно проводит пальцем по моей щеке — кожа действительно горячая.

— Правда? А я думал это из-за того, что ты так близко ко мне.

Но всё равно отползает чуть дальше по кровати и потягивается, демонстративно зевая:

— Собирайся в школу.

Бросает мне мою же кофту прямо в лицо и хохочет. Развеселившись, Макс встаёт с кровати и направляется в сторону своей шкафчика. Я, натягивая потрёпанные джинсы, кидаю в его спину подушку. Но он успевает поймать её на лету, хищник.

Возле школы Макс резко останавливается и разворачивается к ближайшей стене, утягивая меня за собой. Мы оказываемся спрятаны в тени, невидимые ни от кого из учеников.

— Птичка.

Рука сжимает талию — это уже привычное движение, почти рефлекс.

— Макс, ты чего? — удивляюсь я и смотрю по сторонам. — Пойдём! Мы же опоздаем.

— Куда ты так торопишься?

Из кармана спортивных штанов мельком блеснула пачка сигарет. Макс выудил одну, не отводя взгляда, и поднёс ко рту.

— Хочу покурить.

— Ты опять за своё? — я закатываю глаза и киваю на сигарету. — Отдай.

Он смотрит на меня долгим взглядом, явно оценивая мой тон. Потом медленно, с подчёркнутой театральностью, вынимает сигарету изо рта и протягивает мне — фильтром вперёд.

— Бери.

Я хватаю её почти рефлекторно — пальцы дрожат. Макс наблюдает за этим со странной смесью усталой покорности и тлеющего интереса.

— Это не последняя.

— Увижу ещё раз с этим и прибью тебя!

Макс смотрит на меня так, будто я сказала нечто забавное. Он медленно отводит взгляд, ухмыляется и вдруг демонстративно разминает пачку в руке, отправляя её в мусорку рядом.

— Зачем убивать, если можно просто поцеловать меня до беспамятства?

Его ладонь внезапно скользит по моей спине — уверенно и тепло. Макс уже разворачивается к школе, но напоследок бросает через плечо:

— Побежали на уроки. Пока ты не передумала насчёт убийств.

— Вообще-то, я думала поцеловать тебя, но раз ты так хочешь на уроки, — я хихикаю, наблюдая за его реакцией.

— Птичка, ты так жестока! — хмурится он.

Шатаясь, держась за руки, мы заходим в школу. Несколько школьников бросают любопытный взгляд в нашу сторону, но Макс сразу же сверлит их тяжелым взглядом, и все тут же отворачиваются. Каждый отправляется на свой урок. Васе я рассказываю всё, что произошло между мной и Максом.

Она, услышав эту новость, выглядит немного изумлённой — она явно не ожидала, что всё решится так легко. Но в её взгляде мелькает доля облегчения, когда я упоминаю помирившихся нас с Максом.

— Серьёзно?

Вася удивлённо морщит нос, чуть хмыкая, но губы расплываются в почти одобрительно улыбке.

— Я просто не ожидала, что ты так легко простишь его, после всего.

— Слышала такую фразу: «Если любишь — простишь?»

— Ладно, — фыркает она. — Но если он тебя снова доведет до слез, я лично ему ребра пересчитаю. Договорились?

Я киваю и улыбаюсь. Мы с Васей переглядываемся и смеёмся.

Вася — моя хорошая подруга. Какая же она славная и хорошая. Вспоминаю, как мы познакомились в первом классе — она тогда защитила меня от мальчиков, которые дразнили меня, хотя сама была ростом с тетрадку.

Даже сейчас, когда всё так сложно, она всё равно здесь. Готовая бить Макса учебником по голове за меня.

— Спасибо. За то, что ты есть.

Вася чуть краснеет и отмахивается рукой, будто это нечего, в ответ на моё спасибо.

— Не за что.

Мотает головой, чуть взлохмачивая короткие пряди.
***

Мы все сидим за нашим столиков в столовой. Макс примостился рядом со мной, его нога нарочито небрежно касается моей.

За нашим столом, как всегда шум. Ренат и Санёк оживлённо спорят через стол, жестикулируя руками и чуть повышая голоса. Макс хмычет, а Гора и Серый только посмеиваются, не вмешиваясь.