Ты родишь мне ребенка

Глава 3

— Ты родишь мне ребенка, — хрипло и уверенно говорит он.

— Вы, наверное, меня с кем-то спутали, — мило улыбаюсь. — Такое случается.

А сама думаю: сколько же выпил этот человек, что говорит такие странные вещи? Наверняка не одну и не две бутылки горячительного – уж слишком развязный у него вид, слишком самоуверенное поведение, слишком ненормальное.

В одно мгновение он отшвыривает сигарету в кусты, и она летит в темноту как маленький сигнальный огонек ракеты. Я отслеживаю ее полет взглядом и потому пропускаю момент, когда этот человек оказывается прямо возле меня. И очень зря.

Он нависает надо мной как огромная каменная глыба, громада, черная туча над весенним лугом с полевыми цветами. Я вздрагиваю от неожиданности, делаю шаг назад, и в этот момент он буквально дергает меня на себя, ухватившись за локоть.

Тут же ерошит волосы другой рукой, отпускает меня, но я стою слишком близко, слишком, ближе, чем допускает тактичное, хорошее поведение. Я вижу, как вздымается его грудь от резкого дыхания, чувствую, как он втягивает сквозь зубы воздух, не могу прийти в себя от запаха, который тут же опадает на меня покрывалом.

Аромат этого мужчины невероятен: мускусный, с нотками ореха, цедры апельсина, вкраплениями солоноватых брызг соленого моря. Он волнующий и…возбуждающий?!

Не поднимаю головы, а он сглатывает, и вдруг сжимает ладони в кулаки. Костяшки пальцев белеют от этого движения, и мне хочется отшатнуться, но что-то не дает…Может быть, дело в том взгляде, которым он сверху давит на меня? Я его не вижу, но чувствую каждым позвонком, каждой клеточкой тела.

— Я не ошибся, — чеканит он. Голос все равно немного хрипит, но я слышу тончайшие нотки восточного акцента.

— Это…немного странно, вы не находите? — я сама веду себя странно, говоря с его грудью, обтянутой белоснежной рубашкой, в вырезе которой видны жестковатые волоски. Не могу заставить себя поднять голову, потому что понимаю, что случится что-то плохое, непоправимое.

— Знаешь, как меня зовут? — выдыхает он мне практически в ухо.

Отрицательно мотаю головой.

— Камал.

Я вздрагиваю. Ох. Это и есть тот самый главный начальник моего мужа, Игоря. Игоря…Это имя будто рушит тонкие прозрачные стены мыльного пузыря, в котором мы вдвоем оказались, отгороженные от реальности.

— В переводе значит – совершенный, — добавляет он. — Помни это.

— Простите, — лепечу я. — Мне пора. Да и вам…наверное, нужно заняться гостями.

Он фыркает на мои слова.

Я лепечу ненужное «простите» и практически спасаюсь бегством. Сама не знаю, правда, от чего – или от этого пристального взгляда, или от босса мужа, или от странного волнения, которое вдруг заполоняет все мое существо от мизинца на ноге до корней волос.

Игоря я нахожу спустя минут пять, и облегченно вздыхаю: он один, цедит шампанское. Тоже беру себе фужер, улыбаюсь ему ободряюще. Только раскрываю рот, чтобы сказать, что успела познакомиться с его боссом, начальником, главным руководителем, который, можно сказать, прибрал его к своим рукам с потрохами, судя по загруженности на рабочей неделе, как вдруг осекаюсь.

Что мне ему сказать? Что его босс – странный человек с небольшой придурью? Пожалуй, это лишнее – Игорь разъярится, начнет спорить, что-то объяснять, а мне сейчас не до этого. Мне бы усмирить свое волнующееся нутро, успокоить трясущиеся поджилки.

— А вот и ты, моя правая рука, — я слышу голос со спины и по мне бегут мурашки, словно от холодного ветра в жаркий день. Этот голос мне уже знаком – он врезался в подкорку, застил сознание, опьянил мозг.

Игорь светится как лампочка.

— Камал, познакомься, это моя жена, — кивает он в мою сторону. И мужчина выходит вперед, встает рядом с мужем. Я вижу их вдвоем, рядом, и пораженно вздыхаю. Они действительно похожи. Ростом, какими-то маленькими деталями вроде поворота головы, умения склонять шею, оглядывая собеседника. Но при этом совершенно, абсолютно разные.

Как портрет человека, нарисованный двумя разными художниками.

Игорь – немного сутул, рыхловат, из –за пояса брюк уже начинает ползти брюшко. Волосы пострижены коротко, за этим он всегда следит – нравится порядок во всем. У него снова начали появляться щеки, которые в первые недели сошли на нет из-за темпа городской жизни и активной работы.

А вот Камал…

Это настоящий боксер, хищник. Все в нем пропитано звериным чутьем, духом, способностью проникать в любые отголоски мыслей. Он смотрит на всех чуть свысока, блестит черными очами, огромными, с совершенными белками глаз. Мужчина уже успел облачиться в костюм, но рубашка все также расстегнута на верхние пуговицы, и мне почти стыдно, что я хочу заглянуть в этот вырез, потому что мне вдруг становится интересно, как выглядит его тело без одежды – правда ли оно такое же жесткое, накачанное, сильное, сбитое, как кажется на первый взгляд?

Камал словно читает по глазам все, что происходит перед ним, какая сцена разыгрывается внутри каждого.

— Оксана, — представляет Игорь, и мне кажется, что он даже немного отступает в сторону из-за вмиг потемневшего взгляда начальника, который окидывает меня, словно ураган, беря в свое сердце.

— Оксана, — тихо тянет Камал. Снова достает сигарету, прикуривает и жадно затягивается дымом. Он выпускает прозрачный дым в сторону, но ветром его относит ко мне, и я начинаю морщиться и немного паниковать – боюсь и не люблю запах огня с тех самых пор…

Он видит это, и вдруг встает с другой стороны, подветренной, и таким образом я оказываюсь между двух мужчин. Причем последний, самый жуткий, обнаруживается в самой опасной близости. Камал будто облизывает меня взглядом, я ежусь и умоляюще смотрю на мужа. Сама не знаю, чего я жду от него – чтобы заступился? Чтобы щелкнул по носу этого жуткого извращенца? Чтобы встал на защиту моей чести?

Но так вроде бы на нее никто не покушается. Это я сама паникую, сама придумываю в голове, что думает этот опасный хищник с темными, как ночь, глазами.