Ты сильнее моей власти

Глава 3 Каникулы по расписанию

Лето началось не с запаха моря и солнца на коже.

А с таблицы.

В понедельник — английский.

Во вторник — математика.

Среда — подготовка к олимпиадам.

Четверг — история и логика.

Пятница — психолог, с которым Зара не разговаривала.

Репетиторы. Каждый день.

Как будто школа не закончилась.

Как будто каникулы — это ошибка.

Как будто она снова что-то сделала не так.

Зара смотрела в окно. За стеклом было жарко, ярко и как будто настоящая жизнь. Где-то там девчонки из её класса гуляли, ходили в кино, влюблялись, ссорились, писали друг другу в чат: “а ты видела, что он выложил?!”

А она сидела здесь. В белой комнате с высоким потолком, над ухоженным домом, где даже воздух будто пах ожиданием чего-то… чужого.

— Суслик, ты тоже ненавидишь среду? — прошептала она, потянувшись на кровати.

Котёнок, свернувшись клубком у её ног, лениво открыл один глаз, промурлыкал и снова закрыл.

Иногда Зара завидовала ему. У него не было семьи, но у него была она.

А у неё…

Иногда ей казалось, что родители просто ждут, когда ей исполнится 18.

И можно будет выдохнуть.

Сказать: “Вот и всё, она — больше не наша проблема.”

Но сказать это так, чтобы никто не услышал. Чтобы всё выглядело прилично.

Они ведь всегда думали о том, как это выглядит.

“Ты должна быть умной девочкой, Зарочка. Громко смеяться — некрасиво. Ходить в растянутых футболках — нельзя. Гулять после восьми — позор на весь район.”

Пока они подписывали сделки и летали в Дубай “на деловые переговоры”, её жизнь лежала в аккуратных строках Excel-таблицы.

Не жизнь — план.

Не чувства — поведение.

Не семья — витрина.

И всё же Зара играла в эту игру. Делала домашку. Отвечала на звонки. Надевала “нормальное” платье, когда к ним приходили гости.

Только в душе всё чаще гудел вопрос:

Зачем им она?

И всё чаще появлялся другой:

Зачем ей — они?

Пока что никто не говорил, что через пару недель её вызовут на разговор.

Пока что никто не намекал, что её лето — расписано не репетиторами, а судьбой.

Пока что она верила, что всё под контролем.

Но настоящие сделки не оформляются при ней.

И свою роль в них — она узнает последней.

Особняк был большим. Слишком большим.

В нём не было эха — только потому, что никто не разговаривал.

Зара сидела на веранде, обняв колени и сунув лицо в экран телефона. Вроде бы солнце светило ярко, воздух был тёплый, свежий, почти ленивый.

Но ей казалось, будто лето происходит где-то не здесь.

Из-за открытого окна доносились приглушённые голоса. Родители снова в кабинете.

С утра они были напряжённые.

Мама не позавтракала, только сказала: “не забудь, в два к тебе логика.”

Отец сжимал стакан воды так, будто хотел его сломать.

Кто-то названивал постоянно. Быстро. С агрессией. Слова, обрывки фраз: “слив… кто-то работает против… ты понимаешь, какие риски?”

Зара не слушала. Она привыкла, что “взрослая жизнь” — это как зашифрованный канал, на который её не подписывали.

Им важнее было, чтобы она не гуляла, не выставляла фото в коротких шортах и не разговаривала с мальчиками. Всё остальное — не её дело.

Она листала чат с подругами.

Они скидывали фотки с пляжа, с прогулок по набережной, с вечерних киношек под открытым небом.

Кто-то с парнем — обнятые, счастливые, солнечные.

Кто-то с подругами — мороженое, велосипед, глупые позы на фоне заката.

А она?

Сидит на веранде в белом доме, похожем на музей.

Где даже мебель кажется арендованной.

— Суслик, а что, если мы просто сбежим? — пробормотала она.

Котёнок зевнул, растянулся под креслом, мягко дёрнул лапкой.

— Ну да, ты бы ушёл к первой, кто даст вкусняшку. Предатель, — фыркнула она, но всё равно улыбнулась.

И тут же — лицо стало спокойным. Отстранённым. Снова правильным.

Привычка.

Никогда не показывай, что тебе плохо.

Никогда не жалуйся.

Ты же Ачемезова.

Ты — фамилия.

А не человек.

Внутри защемило.

Захотелось просто…

Чтобы кто-то позвал. Сказал: “Зар, ты где? Пошли гулять.”

Чтобы кто-то захотел её — не как проект, не как проблему, не как обязательство.

А просто как Зару.

Но из дома доносился очередной звонок. Голос отца — жёсткий, короткий, чужой.

Мама — сухая, как всегда.

…Мама — сухая, как всегда.

И снова звонок. Уже не из кабинета — в телефон.

Зара вздрогнула от вибрации, выдернулась из мыслей. На экране — Айка.

Наконец-то.

— Алё?

— Зарочка, привет, — голос Айки был тёплым, с лёгкой насмешкой, будто они только вчера болтали до ночи, хотя прошло уже почти две недели.

— Привет, — голос Зары был нейтральным. Слишком привычным для того, чтобы быть настоящим.

— Слушай, у нас тут импровизированный девчачий побег. Без плана, без парней. Пойдём с нами, а?

Пауза.

— Зар? Ты жива вообще? Или родители опять тебя заживо в шкаф заперли?

Зара усмехнулась — коротко, устало.

— Не заперли. Просто забыли.

— Ну так выберись. Часок-другой. Прокатимся на набережную, съедим по вафле, пошепчемся. Всё как раньше.

— Айка, я не спрашивала у них.

— А с чего бы ты вообще спрашивала? Тебе не пять. И не девяносто. Выходи. Мы подъедем минут через двадцать.

Секунды тишины.

Потом:

— Хорошо. Я иду.

Айка что-то закричала кому-то в трубке — по-видимому, девчонкам в машине — и звонок оборвался.

Зара ещё пару секунд сидела с телефоном в руках. Сердце билось странно — не от страха, нет. От свободы. Она почти забыла, как это.

Просто встать и уйти. Без отчётов. Без расписания.

Она встала. Медленно.

Суслик посмотрел на неё с укором — как будто знал, что она собирается исчезнуть, и не брал с собой.