Ты сильнее моей власти

Глава 5 Посмотри на меня хоть раз

Поднималась по лестнице.

Медленно, будто каждый шаг — через вязкое стекло.

Суслик шел рядом, хвост трубой. Он не знал, что происходит, но чувствовал — снова что-то внутри у хозяйки ломается.

За дверью своей комнаты Зара закрылась и не включила свет.

Присела на край кровати.

Спина прямая, взгляд в одну точку.

Тишина.

И вдруг — память.

…ей было шесть. Она нашла мамины духи — дорогие, тяжёлые, с золотой крышечкой, стояли всегда на верхней полке. Доставала, стоя на табурете. Упала. Разбила.

Порезала ладонь.

Кричала не от боли — от того, что мать наконец выйдет из кабинета.

И она вышла.

Но не обняла.

Не спросила, в порядке ли.

Лишь холодно сказала:

— Ты больше не прикасайся к моим вещам.

И позвала горничную вытереть кровь.

В девять она порвала дорогущую скатерть на приёме. Специально.

Она знала, что это вызовет реакцию.

И вызвало.

Отец не стал ругать. Просто вышел в кабинет.

Мама сказала:

— Ты меня подставила.

И велела сидеть в комнате до конца вечера.

А в одиннадцать она вышла на сцену школьного спектакля, где играла главную роль.

Специально заучивала текст ночами.

Режиссёр хвалил. Одноклассники аплодировали.

Родители не пришли.

У них была встреча.

Слишком важная.

А в пятнадцать она просто пропала на двенадцать часов.

Телефон отключён. Ни записки, ни весточки.

Её нашла полиция.

Родители встретили дома. Без слёз. Без обниманий.

Просто сухое:

— Не смей позорить семью ещё раз.

Слёзы не катились.

Просто сидела.

Молча.

Гладя Суслика по голове.

Сколько бы ни делала — она была невидимой.

Как будто не дочь, а случайный шум в их доме.

В их жизни.

И только сегодня — в чужом взгляде, тёмном, опасном, холодном — она вдруг почувствовала заметность.

Не заботу.

Не тепло.

Но взгляд.

Живой. Сильный. Нацеленный на неё.

И ей стало страшно.

И одновременно — невыносимо приятно.

— Кто она?

Фуад задал вопрос в тот же вечер.

Он не повысил голос, не сдвинул брови. Просто сидел в кожаном кресле у камина, глядя на бокал с вином, и говорил почти равнодушно.

Но Рауф, его правая рука, знал: если Фуад интересуется кем-то — это не из праздного любопытства.

— Уже выясняем. Машина зарегистрирована на Айкену Мамедову, ей 18, из обеспеченной семьи. А та, что спорила с вами… —

— Не спорила, — перебил Фуад, — бросила мне вызов.

Он поднёс бокал к губам, сделал глоток.

— И не узнала тебя, — осторожно добавил Рауф.

— Именно. Вот это и странно.

Через полчаса на стол перед ним положили тонкую папку.

Без излишеств. Только факты.

Фуад открыл её.

Фото. Школьное. Девчонка с выразительными глазами, чёлкой, взглядом, в котором уже тогда читался характер.

Имя: Зара Арсеновна Ачемезова.

17 лет. Закончила 10 класс. Живёт с родителями в особняке на южной стороне города.

Он приподнял бровь.

— Ачемезова?

Рауф кивнул.

— Дочь тех самых.

Фуад положил лист на стол.

Пальцем постучал по фото.

— Они поставляют технику и медицинку через наши каналы. Лет шесть уже, если не больше.

— Да, — подтвердил Рауф. — Их “бизнес” — чистая витрина. За спиной идут тёмные сделки. Но с ними всегда всё чётко. Без суеты. Без косяков.

— И это их дочь? —

Он снова посмотрел на фотографию.

Что-то внутри щёлкнуло.

— Воспитанная в золотой клетке, — добавил Рауф. — Закрытая школа, репетиторы. Девочка-“проект”.

— Нет, — тихо сказал Фуад. — Не проект. Там характер. Настоящий.

Он замолчал.

Смотрел в окно.

Дождь снова начал идти.

— Как думаешь, она знала, кто я?

— Нет. Это была чистая дерзость. Не подстроенная. Настоящая.

— Тем интереснее.

Фуад закрыл досье.

— Не трогай её. Пока.

— Хорошо.

И, как бы между делом, добавил:

— Но наблюдай.