Ты сильнее моей власти

Глава 6 Блестящая клетка

Прошла неделя.

Платья.

Пальцы в локоны.

Выученные фразы.

Улыбка по заказу.

Семинар сменял мероприятие, как карточные фокусы — сменяют друг друга ловко и беспощадно.

Зара была — образцовой.

Ровная осанка. Скромный взгляд. Речь — чёткая, немного сухая. Безупречная.

Никаких “буйных” фраз.

Никакой Зары.

Просто — наследница семьи Ачемезовых.

Рядом стояли родители.

На людях — сдержанные, но вежливые.

Внутри — всё такие же чужие.

— Не наклоняй голову, — шептала мать на светском приёме. — Ты выглядишь глупо.

— Не перебивай, — цедил отец, когда она хотела высказаться. — Нас слушают.

Она старалась.

Действительно старалась.

Они — не замечали.

Или не хотели.

Как будто всё, что бы она ни делала, всё равно не соответствовало их молчаливым ожиданиям.

В какой-то момент, стоя у высокого окна, она смотрела, как мужчины в дорогих костюмах обсуждают цифры, делят миллионы, как женщины в платьях цвета вина притворяются счастливыми.

И вдруг — так захотелось убежать.

Просто выйти.

Прямо в этом вечернем платье.

С каблуками в руке.

И бежать. Пока не станет тихо.

Но она не сделала этого.

Потому что была — фамилией.

Фамилия не убегает.

Фамилия — играет по правилам.

Женщины в платьях цвета вина притворялись счастливыми.

А Зара — притворялась собой.

Она думала, это было самое сложное.

Ошиблась.

Когда вернулись в отель, она выдохнула.

Наконец.

Дверь номера мягко закрылась за ними.

Их люкс — просторный, строгий, с видом на реку.

Мать сразу прошла в ванную — снять макияж и маску одновременно.

Отец задержался в прихожей. Снимал часы. Медленно. Тяжело. Молчал.

Зара опустилась на пуфик, начала расстёгивать туфли.

— Что ты сегодня вытворила? —

Голос отца был холодным, глухим. Без эмоций. Даже не злым. Просто — пустым.

— Я?

— Ты разговаривала с Ариной Аббасовой как с ровней. Как с… девчонкой с улицы.

— А она и есть девчонка, — тихо бросила Зара, не глядя на него.

Он подошёл ближе.

Тишина в комнате стала плотной.

Зара подняла голову — и не успела отреагировать.

Пощёчина.

Быстрая. Точная. Резкая.

Лицо резко отвернуло в сторону. Щёка загорелась.

— Она — дочь главы отдела внутренних дел, — прошипел отец. — А ты — никто, если мы решим, что ты нам больше не нужна.

Он наклонился ближе. Его дыхание было тяжёлым, от вина.

— Ты — фамилия. Не забывай этого.

Она не ответила.

Просто сидела, опустив глаза.

В детстве — она пыталась что-то доказать.

Плакала. Объясняла.

Просила понять. Любить. Обнять.

Сейчас — молчала.

Привычно.

Как будто каждый удар — это ещё один гвоздь в крышку её желания быть дочерью.

Мама вышла из ванной.

Посмотрела на Зару, потом на отца.

И сказала ровно:

— Завтра банкет. Пусть синяк уйдёт. Холод приложи.

И пошла переодеваться.

Вот и всё.

Зара закрылась в ванной.

Сняла серёжки. Стёрла помаду.

Посмотрела на своё отражение.

— Зара Ачемезова. Наследница, — сказала вслух.

И — усмехнулась. Горько. Почти по-взрослому.

Если бы не фамилия… кто бы ты была на самом деле?

Тишина не ответила.

Банкет.

Музыка жила в стенах — струилась золотыми аккордами сквозь свет хрустальных люстр.

Смех. Тосты. Меха. Бриллианты.

Пустые улыбки.

Зара стояла в зале, как часть интерьера.

Безупречно красивая.

Платье — алое, с открытыми плечами.

Губы — в тон.

Синяк — скрыт тональной основой и светом софитов.

Но боль — она не маскируется.

Она живёт глубоко. Под рёбрами. В памяти.