Ты сильнее моей власти

Глава 12 Публичное заявление

Спустя несколько дней.

Заголовки, глянцевые порталы, закрытые бизнес-чаты.

Караев и Ачемезова: слияние династий или брак по любви?

Фиктивно или по-настоящему? Бизнес-союз Фуада Караева и Зары Ачемезовой.

Сенсация недели: помолвка наследницы Ачемезовых с самым жестким бизнесменом страны!

Публичное заявление.

Лофт. Панорамные окна. Камеры. Пресса.

Фуад — в безупречном тёмном костюме. Зара — в молочном платье, без излишков. Красиво. Холодно.

Он держит её за талию, будто по инструкции.

Она — улыбается.

Журналисты задают вопросы.

— Свадьба состоится через три месяца, — говорит Фуад уверенно. — Сейчас — официальная помолвка.

— Мы благодарны всем, кто поддерживает нас, — добавляет Зара, едва взглянув на него. — Это важный шаг для наших семей.

Камеры. Ложь.

Но для внешнего мира — праздник.

После пресс-конференции. Частная комната.

Он снимает часы. Бросает на стол.

Смотрит на неё.

— Можешь не благодарить за то, как красиво всё вышло.

Зара медленно поворачивает к нему голову:

— Я вообще не думала тебе говорить хоть что-то, Караев.

— Ты идеально врёшь. Почти поверил, — усмехается он. — Даже твоя улыбка почти казалась настоящей.

— А твоя — почти не вызывала тошноты.

Пауза.

Он делает шаг ближе. Говорит ниже:

— У нас три месяца. Пока все смотрят.

Так что… будь умницей, Зара.

— А если не буду?

— Тогда я сделаю всё, чтобы ты пожалела, что родилась Ачемезовой.

Глаза в глаза.

Бой начался.

“Улыбка для камеры.”

— Вы потрясающе смотритесь вместе!

— Какая химия между вами! Это точно любовь?

— А свадьба будет закрытая или нас пригласите?

Они выходили с ресторана, где прошёл ужин с журналистами.

Зара — в красном платье.

Фуад — в классике.

Он держал её за руку чуть крепче, чем нужно. Она улыбалась чуть холоднее, чем положено.

Фотографы ловили каждый жест.

Каждый взгляд, касание, вдох.

И всё выглядело идеально.

— Вот они, наши Голливуд и мафия, в одном флаконе! — пошутил кто-то за камерами.

Смех.

Вспышки.

Закулисье

Позже. Дом Ачемезовых.

Она вернулась домой поздно. Мать как всегда молчала.

Отец ждал её внизу.

Он закрыл дверь в кабинет. Тихо. Слишком тихо.

— Ты опозоришь нас этим тоном. Ты хоть понимаешь, кто он такой?

— Очень хорошо понимаю, — отрезала она. — Угрюмый манипулятор. И ты сдал меня ему, как лошадь на торги.

Удар.

Резкий. Под дых.

Она отшатнулась, но не упала. Лишь схватилась за край стола.

— Не смей, — прошипел отец. — Ни слова против него. Он — твоя страховка. Наша единственная.

— Я не вещь.

— Ты фамилия, Зара. Вещь — это ты, когда портишь сделку.

Он ушёл, бросив в лицо:

— И улыбайся завтра. Фуад приедет.

На следующий день. Показательное свидание.

Фотографы ловили их в парке. Фуад в очках, рядом с ним — она, в светлом.

Он протянул руку.

— Ты сегодня спокойная.

— Просто плохо попали, — усмехнулась она, глядя в сторону.

— В смысле?

Она повернулась, глядя в его глаза, и на долю секунды… там было что-то настоящее. Усталость. Гнев.

— Если бы ты знал, сколько стоит мне твоя “милая невеста” в глазах прессы, Караев.

— Зато ты стоишь мне репутации, — усмехнулся он. — Мы квиты?

Зара посмотрела в объектив ближайшей камеры.

Улыбнулась.

И прошептала, не оборачиваясь:

— Ещё не вечер, Караев. Я умею делать больно — красиво.

Вечером, когда журналисты уехали, а Фуад отвёз её обратно к дому, Зара не сразу вышла из машины.

Он что-то сказал — дежурное, обесценивающее:

— Улыбайся чаще. У тебя красивая роль.

Зара лишь молча кивнула, не глядя на него.

Дверь захлопнулась, и она исчезла за воротами особняка.

Позже. Ванная.

Вода стекала по коже, обжигающе горячая.

Руки сжимались в кулаки.

Слёзы шли — беззвучно. Без истерики. Просто катились по щекам, смешиваясь с водой.

Она смотрела в зеркало.

Синяк под ключицей.

Царапина на ребре — ещё с того удара.

Губы дрожали, но она прикусила их до крови.

— Ты фамилия. Не человек. — эхом в голове.

Раздался звонок — телефон мигал. Фуад Караев.

Она посмотрела на экран.

Потом резко взяла и бросила телефон в стену.

Он ударился, отлетел, разбился — и, наконец, тишина.

Впервые за долгое время — настоящая.

Без камер. Без приказов. Без ударов.

Зара опустилась на пол.

Голая. Беззащитная.

И прошептала:

— Они меня ломают.

— Но я выживу.

— Только уже не той, кем была.

Тем временем. Дом Караева.

Фуад сидел за столом. Документы разложены. Бумаги о помолвке. Акции. Цифры.

Один из его людей подошёл:

— Слежка за домом Ачемезовых показывает интересное. Девочка всё чаще одна. Похоже, отец усилил контроль.

Фуад нахмурился.

— Почему?

— Сложно сказать. Ушёл личный охранник, добавили внутренних. Говорят, телефоны проверяют. Выходы — строго по разрешению.

— Что насчёт контактов? С кем общается?

— Минимум. Несколько сообщений с подругами. Всё поверхностно. Остальное — тишина.

— Она что-то подозревает?

— Скорее, уже знает. Слишком собрана. Не жалуется, но и не играет роль невесты. Будто копит силы.

— Или затаила злобу, — тихо произнёс Фуад.

Он откинулся в кресле. Молчал, глядя в одну точку на столе.

Зара не была глупой. Ни наивной, ни покорной. Это раздражало… и вызывало интерес.