Ты сильнее моей власти

Глава 14 Актриса или Жертва

Дом Караева. Ночь.

Один источник света — настольная лампа. Остальное — тени.

Фуад сидел в кожаном кресле, спина прямая, взгляд — на экране ноутбука.

— “Не выходит на завтраки. Не контактирует. Дом охраняется, но камеры отключают на часы.”

Он щёлкнул мышью — и видео остановилось.

На экране: Зара. Чёрно-белая картинка с камер наблюдения. Она стояла у окна, в своей комнате, неподвижно, как статуя.

Не разговаривала по телефону.

Не писала.

Просто смотрела в темноту.

Фуад молча наблюдал за записью.

“Не похоже на актрису. Но и не жертва. Что ты скрываешь, Зара?”

Он налил себе немного коньяка, медленно. Прислушивался к себе, но внутри — только гул. Не злость. Не раздражение.

Скорее — осторожность.

Он не привык не понимать, с кем имеет дело.

Зара не подходила ни под одну из его схем.

Она не играла в любовь, как должен был бы делать человек, замешанный в фиктивном браке ради выгоды.

Но и не пыталась вырваться из него полностью.

Она язвила, колола, уходила, возвращалась.

И в ней была какая-то трещина, которую он не мог разглядеть.

Фуад щёлкнул ещё раз — включил запись голосового наблюдения.

Голоса. Двери.

И вдруг — грубый окрик.

Голос отца Зары. Гневный.

Скрип двери. Что-то упало.

Фуад прищурился.

Потом отмотал.

Вновь включил.

Громкость выше.

Опять.

Слов не разобрать, но интонация не лгала.

— Это не дисциплина, — пробормотал он. — Это страх.

Он резко встал.

Открыл сейф в стене. Достал пистолет. Не из паранойи. Не для показухи.

Просто привычка: если предстоит разбирать чужую ложь — нужно быть готовым защищать свою правду.

“Ты не моя. Но теперь под моей фамилией. Значит, всё, что с тобой случается — проходит через меня.”

Он набрал номер.

— Установите наблюдение за отцом Зары. Не только за маршрутом. За движением средств. Контактами. Запросите копии медицинских заключений дочери. Неофициальные.

Пауза.

— Не от Зары. С больниц. Частных клиник.

— Вы что-то подозреваете? — голос на том конце был осторожен.

— Я уверен.

Фуад повесил трубку.

Потом посмотрел на фото.

На одно единственное фото, которое сам же спрятал в ящик несколько месяцев назад.

Зара. С банкета. В тот вечер, когда впервые посмотрела на него как на врага.

— Посмотрим, кто ты на самом деле, — прошептал он. — Заложница? Или актриса?

Дом Ачемезовых. Поздний вечер.

Коридоры глухие, как колодцы.

Всё, как всегда: отец в своём кабинете, мать будто отсутствует даже при жизни, охрана сменяется по графику.

Но сегодня — что-то не так.

Зара шла по коридору с чашкой чая. Медленно.

Пол скрипел, как будто тише.

Слишком тише.

Она остановилась.

Обвела взглядом стены. Камеры — выключены. Их всегда отключают ночью. Только родители могут включить обратно — по своему желанию.Но теперь она чувствовала: за ней смотрят.

Повернулась — никого.

Сделала ещё шаг — и вдруг, где-то за спиной, раздался щелчок.

Не громкий. Еле слышный.

Как будто объектив.

Она затаила дыхание. Встала. Прислушалась.

— Выходи. — сказала тихо, но жёстко. — Хватит игр.

Молчание.

Только капает вода из старого крана на кухне.

Только её дыхание.

И чай в чашке дрожит чуть-чуть, как будто в воздухе гул, которого никто не слышит.

Она пошла в другую сторону.

Зашла в свою комнату. Закрыла дверь. Заперлась.

Опустила шторы.

Поставила чашку.

А затем — открыла свой телефон.

Часы. Логи. Последние вызовы.

Ничего подозрительного. Но именно это и было подозрительным.

Она подошла к окну, приоткрыла штору на несколько миллиметров.

И где-то на заборе, в темноте, она увидела еле заметное красное мигание.

Дрон? Камера? Люди отца? Или нет…

— Фуад. — прошептала она.

Это было логично.

Холодно. Рационально.

Если он заключил сделку, если поставил подпись — он должен знать, что получает.

Но её возмущало не это.

А способ.

Тайный. Грязный. Без предупреждений.

— Можешь наблюдать сколько угодно, Караев. — стиснула она зубы. —

Но в мою голову ты не влезешь.

Никто не влезет.

Она развернулась и достала из ящика тонкий нож — старый, с серебряной рукояткой. Не для защиты. Для памяти. О том, что нужно держать рядом хоть что-то острое, когда мир вокруг становится глухим.

Зара легла на кровать, уставившись в потолок.

“Ты хочешь знать, кто я?

Узнаешь.

Но ты не будешь готов.”