Ты сильнее моей власти

Глава 24 Невидимые сети

С того вечера всё изменилось.

Утром, когда она вышла из дома в школу, на тротуаре уже стояли двое крепких мужчин в тёмных куртках. Один открыл перед ней дверь чёрного внедорожника, другой молча проверил двор взглядом, как будто это вражеская территория.

В школе она замечала, что те же люди сидят в машине на парковке, не отходят дальше, чем на тридцать метров.

На переменах, если она выходила в магазин рядом, один из них шёл за ней, не вмешиваясь, но чувствуя каждое её движение.

Вечером, возвращаясь домой, она видела ещё одну машину у ворот — та сменяла дневную, как часовые на посту.

А когда она попыталась вечером просто выйти в сад одна, из тени вышел охранник:

— Господин Фуад просил, чтобы вы были в доме.

В этот момент до неё окончательно дошло: теперь он держит её, как под замком. Только клетка эта была без решёток — и оттого казалась ещё тяжелее.

Адам заметил слежку не сразу.

Сначала ему показалось странным, что возле школы почти каждый день припаркован один и тот же чёрный внедорожник с тонированными окнами. Он не придал этому значения, но потом, когда увидел, что Зару почти всегда провожают два мужчины в одинаковых тёмных куртках, пазл начал складываться.

На переменах он старался быть рядом с ней. Иногда просто подходил с кружкой кофе из автоматa, иногда шутил о чём-то, что происходило на уроках. Зара старалась держать дистанцию — слишком хорошо понимала, что за каждым её словом, взглядом, даже смехом могут наблюдать. Но рядом с Адамом это получалось хуже всего.

Однажды он рассказал ей какую-то глупую историю про соседа, который перепутал кошку с енотом и пытался её “спасти” с дерева. Она рассмеялась. Настоящим смехом — тем, что уже давно не звучал в её жизни.

— Вот, — улыбнулся он, глядя на неё, — значит, умеешь смеяться.

Она хотела тут же спрятать улыбку, сделать вид, что это просто вежливость, но этот момент уже случился.

Переписка началась случайно: он прислал ей фото страницы из книги с комментарием «помнишь, я говорил про эту цитату?»

Она ответила.

И с этого всё закрутилось: короткие сообщения, иногда с шутками, иногда просто про погоду или уроки.

И вот тогда она поймала себя на мысли, что ей нравится этот обмен.

Нравится, как он её слушает. Как он не пытается контролировать. Как он просто… есть.

Мысль была опасной, и Зара тут же оттолкнула её, как горячий уголь: нет, нельзя.

Тем временем в кабинет Фуада один за другим начали поступать отчёты.

— Господин, в школе она часто проводит время с молодым человеком… учителем. На переменах они разговаривают, смеются. Были замечены вместе в школьном дворе.

— Вечером обменивались сообщениями, — добавил другой. — Мы проверили телефонные соединения, и… да, это он.

Каждая деталь была как гвоздь в его висках.

Он представлял, как она смеётся не с ним, а с кем-то другим. Представлял, как она отвечает на чужие сообщения, когда его собственные игнорирует.

Он не сразу дал волю эмоциям, но внутри уже зрело.

Злило всё: и этот чужой, которому она позволяла быть рядом, и её готовность открываться перед ним.

Он слишком хорошо знал Зару — за короткое время успел изучить её привычки, реакцию, паузы в разговоре — и понимал, что то, чего она не говорит ему, она, возможно, говорит кому-то другому.

И эта мысль для него была как яд.

Школьный коридор встретил его привычной смесью лака для обуви, тёплого чая из буфета и слабого запаха бумаги. Люди сразу узнали — не каждый день в этот престижный коридор заходил человек с его геометрией: шаг точный, плечи широкие, пальто с прямым плечом, взгляд, который не задерживался ни на одной банальности. Слух о том, что «Караев пришёл», распространился, как шёпот по струнке — и вот уже двое-трое учеников, где-то учителя, мельком переглядываются и прячут улыбки. Директор улыбнулся ровно и пригласил его в приёмную — формальность для обложки. На деле всё знали, и все знали, как вести себя: уважительно, но не слишком фамильярно.

Он вошёл не сразу в класс — сначала постоял в дверях, ставя себя в рамку. Свет от окон падал длинными полосами, доска всё ещё была полна мелом, буквы русских слов, знакомые всем, кто здесь учился. Адам стоял у стола, книга в руках, учил класс новой теме, говорил мягко, уверенно — голос, который удерживал внимание. Зара сидела ближе к переднему ряду; он увидел, как её плечи на секунду расслабились при чьём-то шутливом замечании, как она улыбнулась — искренняя улыбка, не по сценарию. Это — маленькая линия, которую он запомнил, потому что мелочи часто говорили больше, чем явные вещи.

Когда урок закончился, дети шумно наполнили коридор, взрослые разошлись по делам. Адам задержался: разговаривал с двумя учениками у шкафчиков, поправлял тетради, поправлял слово, которое звучало иначе в устах подростка. Он был привычно открытым, руки жестикулировали, в его речи была лёгкая ирония. Фуад видел это и считал каждое движение, еле дыша. Ему было важно — не потому, что он ревнует, а потому, что у него на карте мира этот человек мог оказаться угрозой. Угроза, как правило, кроется в том, что незаметно становится значимым для того, кого ты поставил под защиту.

Зара вышла из школы в обычном темпе: не стремительно, не робко. У ворот стояла машина — две фигурки у неё, как сторожа риторики. Но взгляд её искал кого-то — и нашёл. Он стоял в тени, не делая ни шагу, чтобы не спровоцировать сцену. Она подошла к машине, он сел в водительское кресло, она — напротив. Люди вокруг отворачивались, переставали дышать — понятно, что их режиссёр сейчас дирижирует интермеццо. Адам же, оставшийся на дворе, заметил тень авторитета; в его лице не мелькнула испуг или дрогнувшая улыбка — просто учитель понял, что чьё-то присутствие требует деликатности. Он кивнул какому-то ученику, подарил короткое «до завтра» и отошёл в сторону, не показывая, что замечает.

Они сели в машину. Двери закрылись — и город вокруг стал шумной рамкой, но не более того; в замкнутом пространстве фокус сместился на них двоих. Фуад не сразу заговорил: он несколько секунд просто смотрел на её профиль, на то, как сжатые пальцы ещё белели от напряжения, на щёку, где вчера играло отражение витрины, — и уже это было информацией. Потом он включил двигатель и медленно выехал.