Ты сильнее моей власти

Глава 26 Против воли

Первым делом он бросил короткий взгляд на дизайнеров и швей.

— Выйдите, — сказал он негромко, но так, что спорить было невозможно.

Те переглянулись, словно получили облегчение, и почти бегом покинули комнату. Дверь мягко закрылась. Остались только они двое — он и она.

Фуад подошёл ближе. Зара всё так же сидела у окна, отвернувшись, будто любуется садом, хотя глаза её скользили по пустоте.

— Что происходит? — его голос был резким, требовательным, как всегда. — Ты сидишь здесь, будто чужая. Ни слова, ни взгляда.

Она молчала. Пальцы её слегка сжали край платья на коленях, но губы оставались плотно сомкнутыми.

Фуад сжал челюсти, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Он привык, что его слушают. Привык, что его слова — не просьба, а приказ.

— Я не собираюсь гадать, Зара, — сказал он жёстко, делая шаг ближе. — Говори.

Её молчание только усилило его злость. В груди уже нарастало то привычное чувство — желание заставить её подчиниться. Но в какой-то момент он вдруг поймал себя на мысли: Она же просто ребёнок. Упрямый, сильный, но всё равно — ребёнок.

Фуад выдохнул медленно. Подошёл ещё ближе и, вместо того чтобы повысить голос, опустился на уровень её взгляда.

— Послушай, — произнёс он тише, мягче, чем привык. — Я не враг тебе. Если что-то тревожит, скажи. Я хочу знать, а не ломать догадки.

Она всё равно не посмотрела на него — но её пальцы чуть дрогнули, сжались сильнее. Он заметил это, и ему хватило, чтобы понять: что-то действительно давит.

— Я не уйду, пока не услышу, — сказал он, но в этот раз не угрожающе, а как факт, тихо и спокойно.

Она резко повернулась к нему, глаза — полные усталости и злости, голос дрогнул, но слова прозвучали чётко:

— Я больше не могу, — выдохнула она, будто рвала из себя каждую букву. — Не хочу этого брака. Не хочу быть пешкой в вашей игре. Мне противно даже думать, что я должна копаться в словах своих родителей, а потом бежать и докладывать тебе.

Она сжала руки в кулаки, ногти впились в кожу.

— Ты понимаешь вообще, что ты делаешь? — в её голосе прорезалась боль, едва сдерживаемый крик. — Ты забрал мою свободу, мои дни, даже мысли мои. Мне семнадцать лет, Фуад! Я не обязана жить так, будто у меня уже нет выбора!

Фуад молчал. Только смотрел на неё. Челюсть его была сжата так сильно, что скулы будто резали воздух. Внутри всё кипело: злость на её слова, на отца, на этот проклятый фиктивный союз, который, как нож, разрезал её жизнь.

— Я не кукла, — продолжала она, голос сорвался на шёпот. — Я не твоя игрушка и не инструмент против моих родителей. И если тебе нужен кто-то, кто будет подчиняться и доносить — ищи другую.

В комнате повисла тишина. Тяжёлая, удушающая.

Фуад сделал шаг к ней. Его взгляд был мрачным, опасным, но в глубине таилась странная тень — то ли понимания, то ли боли.

— Ты правда думаешь, что я могу отпустить тебя? — его голос прозвучал низко, хрипло. — Думаешь, я позволю тебе выйти из этой игры, будто ничего не было?

Он наклонился ближе, так, что она могла чувствовать его дыхание.

— Даже если всё начиналось как фикция… я не позволю превратить это в пустоту. Не позволю тебе уйти.

Он замолчал, и впервые в его словах не было приказа — только отчаянная твёрдость, за которой скрывалось что-то большее, чем просто контроль.

Зара отшатнулась от него, словно его слова обожгли. Губы задрожали, и вдруг она сорвалась:

— Ненавижу тебя! — выкрикнула она, почти срывая голос. — Ненавижу всё, что ты делаешь со мной! Ненавижу твой контроль, твои приказы, твою власть!

Она ударила ладонью по груди Фуада, оттолкнула его, но он даже не шелохнулся. Его глаза потемнели ещё сильнее, и он смотрел на неё так, будто каждый её крик вонзался ему под кожу.

— Ты думаешь, я этого просила? — продолжала она, рыдая уже почти беззвучно. — Думаешь, я хотела жить как в клетке? Я хочу нормальной жизни, слышишь?! Я хочу смеяться с друзьями, учиться, гулять, а не каждый день бояться тебя и твоих людей!

Её руки дрожали, дыхание сбилось. В этот момент она выглядела хрупкой, почти ребёнком, но в её словах горела такая злость, что воздух в комнате будто стал густым.

Фуад молчал. Его пальцы медленно сжались в кулак, до боли в костяшках. Он боролся с самим собой: с желанием схватить её и заставить замолчать — и с другой, странной частью себя, которая чувствовала, как остро режут его эти слова.

— Зара… — наконец произнёс он, голосом, хриплым от сдерживаемых эмоций. — Ты можешь ненавидеть меня. Можешь кричать, можешь проклинать. Но одно ты должна запомнить: я не отпущу тебя. Никогда.

— Тогда ты чудовище! — выкрикнула она в ответ, срываясь на рыдания. — Ты хуже моего отца!

Эти слова вонзились в него сильнее, чем нож. Его взгляд дрогнул — на секунду. Только на секунду. Но потом он снова стал холодным, как лёд.

— Может быть, — сказал он тихо. — Но даже чудовище защитит то, что считает своим.

Он развернулся к двери, но замер на полушаге, будто борясь с тем, чтобы не вернуться и не схватить её.

Прошло ещё пару дней.

Время будто стекало сквозь пальцы, и каждый его миг становился всё тяжелее для Зары.

До свадьбы оставалось три дня.

Дом напоминал улей: приходили дизайнеры, швеи, флористы, повара, приезжали люди, проверяющие списки гостей и рассадку, обсуждали мелочи, которые казались ей бессмысленными и чуждыми. Но все эти лица, шаги и голоса не имели к ней отношения — они крутились вокруг её имени, её свадьбы, но она чувствовала себя пустым местом.

Фуад приезжал каждый день. Всегда в костюме, всегда собранный, в его походке чувствовалась уверенность хозяина положения. Но теперь, после той их ссоры, его взгляд был другой: в нём горело что-то большее, чем привычный контроль. Словно он уже решил — она будет его женой, несмотря ни на что.

Он сидел рядом, когда она примеряла платье. Листал варианты декора для банкетного зала, внимательно слушал, какие цветы предпочтет невеста. Но стоило Заре открыть рот и сказать, что ей не нравится, — он упорно шёл против, навязывая своё видение. В то же время его настойчивость странным образом была переплетена с заботой: он следил, чтобы она ела, напоминал отдохнуть, заставлял надеть тёплый плед, когда в комнате работал кондиционер.