Ты сильнее моей власти

Глава 27 Брак

Утро началось с шума. Слуги сновали по особняку, как муравьи, занося коробки с цветами, подносы с лёгкими закусками для гостей, развешивая ленты и гирлянды. Весь дом словно перестал быть её домом — превратился в театральную сцену. В углу зала уже стояли камеры журналистов, к воротам стекались машины гостей.

Зару подняли с постели ещё на рассвете. Ей казалось, что с каждым движением стилиста, с каждым штрихом макияжа она теряет часть себя. Девочка в пижаме, которая вчера рыдала в своей комнате, будто исчезла. На её месте теперь сидела «невеста» — гладко уложенные волосы, безупречный макияж, жемчужные серьги и холодная улыбка, которую репетировали перед зеркалом.

Платье было великолепным. Белоснежное, лёгкое, словно сотканное из тумана, с мягкой юбкой и тонкими переливами жемчужных нитей. Но для неё это платье стало оковами. Каждая складка, каждый стежок напоминал — её жизнь больше не принадлежит ей.

К обеду дом наполнился шумом. Сначала прибыли родственники, потом друзья семьи, а вскоре и журналисты. Вспышки камер ослепляли, все улыбались, поздравляли, спрашивали о чувствах. Она улыбалась в ответ, будто актриса в роли, которую не выбирала. Внутри же всё дрожало от страха и пустоты.

И именно в этот момент, когда она стояла в холле в окружении гостей, показался он.

Фуад.

Машина остановилась у ворот, и вся толпа словно вытянулась в ожидании. Он вышел медленно, уверенно, в идеально сидящем тёмном костюме. Его шаги звучали так, будто весь шум стихал, чтобы слышать только их. Взгляд холодный, но властный. Он поднял голову и встретил её глаза.

На секунду она почувствовала, что не может вдохнуть.

Все расступились, когда он вошёл. Его приветствовали её родители, улыбались слишком показательно, будто эта встреча была праздником для всех. Но Фуад почти не обращал на них внимания — его взгляд был прикован только к Заре.

— Готова? — спросил он негромко, когда подошёл ближе.

Она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули.

— А если скажу «нет»?

—Всё равно придётся, — ответил он спокойно, и, не дожидаясь, взял её за руку.

Вспышки камер снова взорвались, словно салют. Их снимали вместе, как «идеальную пару». Все видели картинку, которую должны были видеть: красивая невеста в белом платье и сильный жених рядом с ней. Никто не видел, как внутри у неё всё кричало.

Он аккуратно накрыл её ладонь своей, и они вместе пошли к выходу. Вся толпа гостей и прессы сопровождала их взглядами. На улице их ждала машина. Гости должны были ехать прямо в ресторан, где уже готовился банкетный зал, но за ней приехал он сам.

Это было показательно. Символично. Как будто он пришёл за ней лично, чтобы увести её в новую жизнь.

Сев в машину, она впервые за день почувствовала тишину. Но сердце билось так громко, что тишина была только видимостью. Фуад молчал. Лишь изредка бросал на неё короткие взгляды.

— Сегодня — только улыбайся, — сказал он наконец. — Всё остальное я возьму на себя.

Она посмотрела в окно, на то, как их особняк — её детство, её привычный мир — остаётся позади. И впервые осознала: дороги назад больше нет.

Машина мягко тронулась с места. Сквозь тонированные окна Зара видела, как вспышки камер журналистов мелькали до последнего, пока они не скрылись за поворотом. Внутри стало тихо, лишь гул мотора и редкое щёлканье поворотников.

Она сидела в углу заднего сиденья, стараясь держать спину прямо, как её учили. Но внутри всё сжималось в комок. Каждая минута казалась шагом к чему-то неизбежному.

Пальцы сами собой начали судорожно сжиматься. Она переплела руки, вцепившись ногтями в ладонь, будто так могла удержать себя от слёз или крика. Острая боль от ногтей в коже немного отвлекала, но на её руках уже появились красные полосы, в некоторых местах выступили крошечные капли крови.

Фуад заметил это почти сразу. Сначала боковым зрением — лёгкое движение, напряжение её плеч. Потом он медленно повернул голову и увидел её руки. Сжатые, побелевшие костяшки пальцев, ногти, которые впились так глубоко, что казалось, кожа вот-вот треснет.

Его взгляд потемнел. На секунду он ничего не сказал. Но в следующую — протянул руку и почти грубо разжал её пальцы, заставляя отпустить саму себя.

— Хватит, — сказал он низким голосом, который обычно не позволял возражать.

Она дёрнула рукой, хотела вырвать её обратно, но он не позволил. Его ладонь накрыла её маленькую руку полностью, удерживая так, будто именно его сила сейчас могла остановить её внутренний шторм.

— Отпусти, — прошептала она, отворачиваясь к окну. Голос дрожал, но в нём ещё теплился упрямый вызов.

— Нет, — ответил он спокойно, без лишних эмоций. — Ты покалечишь себя, если продолжишь.

Он слегка сжал её ладонь, так что она почувствовала и его тепло, и силу, и ту странную твёрдость, от которой становилось страшно и… безопасно одновременно.

Молчание повисло в воздухе. Она слышала только своё дыхание и стук сердца, который будто заполнял всю машину.

— Зара, — его голос стал тише, почти мягче, — перестань воевать сама с собой.

Она сжала губы до боли. В голове шумело, в груди давило. Казалось, что слова застряли в горле, и если она их произнесёт, то всё рухнет.

— Я не хочу туда ехать, — вдруг сорвалось у неё. Её голос дрожал, но в нём слышалась правда. — Я не хочу этого.

Его пальцы сильнее сомкнулись на её руке. Он посмотрел прямо в её лицо, стараясь поймать её взгляд, но она упорно смотрела в окно, на мелькающие дома и людей, которые даже не подозревали, какой ад скрывается за тонированным стеклом.

— А у меня нет выбора, — ответил он после долгой паузы. — Как и у тебя.

Эти слова повисли между ними тяжёлым грузом. Она почувствовала, как сердце ухнуло вниз.

Он медленно провёл большим пальцем по её ладони — жест почти невольный, но в нём было что-то, что сломало её внутреннюю оборону. Ей стало страшно от того, что он умеет быть не только жестоким и холодным, но и неожиданно внимательным.