Ты сильнее моей власти

Глава 29 Семейный вечер

В доме родителей Фуада царила почти театральная атмосфера. Большой стол, накрытый с роскошью: длинная скатерть, блеск бокалов, тёплый свет хрустальной люстры, запах специй и свежего мяса. Все говорили о делах, смеялись, поднимали бокалы. Слуги тихо приносили блюда и исчезали.

Фуад сидел прямо, сдержанный, почти каменный. Его отец что-то рассказывал о новом контракте, мать улыбалась и задавала вопросы Заре, будто проверяя её на воспитание и выдержку. А вот Рамин — тихий, вежливый, с той самой улыбкой, которая могла бы показаться доброжелательной, но в ней всегда пряталось что-то холодное.

Зара, хоть и старалась держать лицо, не могла избавиться от ощущения: он слишком много наблюдает. Не ест толком, не спорит, не поддакивает, а просто смотрит, отмечая каждую реакцию. Особенно её. Иногда его взгляд задерживался на ней дольше, чем стоило, а когда она ловила этот взгляд, он легко отводил глаза — словно играл в кошки-мышки.

И всё это виделось только ей. Для остальных он был «идеальный сын» — спокойный, воспитанный, скромный.

В какой-то момент, когда все подняли бокалы за предстоящую свадьбу, он вдруг произнёс, почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы Зара уловила:

— Главное, чтобы у каждого было своё место. Семья не любит, когда кто-то выходит за рамки.

Все рассмеялись, будто это была просто фраза из ни о чём. Но у неё внутри что-то похолодело.

Позже, когда вечер закончился, Фуад задержался с отцом в кабинете, обсуждая дела. Зара бродила по дому. Огромный особняк родителей Фуада и Рамина, с его длинными коридорами, тяжёлыми коврами и зеркалами в золочёных рамах, казался чужим и давящим.

Она спустилась в сад — тёмный, с фонарями, освещающими дорожки. Воздух пах жасмином и влажной землёй. Хотелось немного тишины, чтобы перевести дух.

И именно там, возле мраморной беседки, она увидела его — Рамина. Он стоял в полутьме, курил, и лёгкий дым стелился в воздухе. Увидев её, он улыбнулся — спокойно, будто ждал её.

— Поздновато для прогулок, не находишь? — сказал он, делая затяжку. — Особенно для невесты моего брата.

Она сжала руки, но постаралась ответить ровно:

— Мне нужен воздух.

— Воздух нужен всем, — отозвался он легко. — Но не все ищут его в тени.

В его голосе не было угрозы, но каждая фраза казалась скрытым намёком. Словно он проверял её, подталкивал к реакции.

Зара сделала шаг назад. Хотела уйти, но Рамин вдруг сказал:

— Ты знаешь, Зара… у моего брата есть много врагов. А враги — это те, кто улыбается за одним столом, но держит нож за спиной. Надо быть очень осторожной, чтобы не оказаться между ними.

Он снова улыбнулся — будто это всего лишь дружеский совет. Но в её груди похолодело.

Позже, уже ближе к полуночи, Зара вернулась в дом. Но на лестнице, ведущей к комнатам, снова столкнулась с Рамином. Он поднялся вслед за ней, будто случайно. Шёл спокойно, руки в карманах.

— Не переживай, — сказал он тихо, когда они оказались в тишине коридора. — Я не скажу брату, что ты любишь гулять одна. У всех должны быть свои секреты. Даже у тебя.

Она обернулась, чувствуя, как в груди сжалось. Его глаза — тёмные, внимательные, будто насквозь её читают.

— Секреты? — спросила она, стараясь не показать дрожь.

— Конечно, — он чуть наклонил голову, улыбка его была мягкой, но в этой мягкости сквозила сталь. — Иначе играть было бы слишком скучно.

Он кивнул и пошёл дальше, оставив её одну. Но сердце у неё колотилось так, будто он только что сказал что-то куда более страшное, чем простую фразу.

В тот момент Зара поняла: Рамин знает больше, чем показывает. Он играет в свою игру. И если Фуад был прямолинеен, груб, силён, то Рамин — совсем другой. Он действовал из тени. И именно это делало его куда опаснее.

Прошло несколько дней после свадьбы. Огромный особняк у подножия гор теперь был её домом, хоть Зара всё ещё не привыкла так его называть. Слишком просторные коридоры, слишком много комнат, слишком тяжёлая тишина — всё это давило на неё.

Фуад большую часть времени проводил в своём кабинете или уезжал по делам. Иногда он садился рядом с ней за ужином, но разговоры быстро сводились к делам или вопросам, которые она не хотела обсуждать.

И в эти долгие часы одиночества её мысли возвращались к Рамину.

Она сидела в библиотеке, устроившись в кресле с книгой, и снова слышала в голове его тихий голос.

Но чем дольше она думала, тем больше сама себя загоняла в тупик.

Может, он действительно не причастен. Может, я просто ищу врагов там, где их нет. Он ведь всегда казался спокойным, тихим… рядом с Фуадом он и вовсе выглядит безобидным.

На следующий вечер Фуад задержался в кабинете, и Зара снова осталась одна за длинным столом в столовой. Она ковыряла вилкой еду, но мысли были не о еде. Перед глазами вставала улыбка Рамина — не холодная, не ехидная, а почти дружеская.

“Он всегда был вежлив. Никогда не позволял себе лишнего. Даже когда узнал о фиктивности нашего брака, он не стал давить. А я… я начинаю подозревать его только потому, что он слишком молчит? Смешно.”

Она тихо выдохнула и отложила вилку.

— Я просто накручиваю себя, — сказала она вслух, будто убеждая саму себя.

Когда позже вечером Фуад зашёл в библиотеку и, как всегда, властно посмотрел на неё, Зара поймала себя на том, что сравнивает его с братом.

Фуад — громкий, резкий, требовательный. Его шаги отдаются эхом по дому. Его голос невозможно не услышать. Он всегда присутствует слишком сильно.Рамин же был другой. Тихий. Словно тень, не требующая внимания.

“Может, поэтому я и начала видеть в нём угрозу? Потому что рядом с Фуадом любой тихий человек кажется подозрительным?” — подумала Зара.

И с этой мыслью впервые за долгое время почувствовала облегчение.

На следующее утро, сидя у окна в их спальне и глядя на озеро, она поймала себя на том, что больше не хочет думать о Рамине.

“Хватит. Я и так слишком много времени трачу на ненужные догадки. У меня есть свои проблемы, своя жизнь. Пусть Фуад сам разбирается с предателем. А я не буду копаться в чужих тенях.”