Ты станешь моей княгиней?

Глава 2

Несколько дней назад начала поспевать земляника и я уже съела пару горстей этой вкуснейшей из ягод, а сегодня с листом лопуха в руке собирала настоящий урожай, который должен был пойти на долгожданный кисель. Работа была монотонной, неспешной и приятной - земляника, а от нее и мои руки, и физиономия пахли просто сумасшедше. Я не представляла себе - есть ли в природе более приятный и настолько "летний", что ли, запах?

И тут сознание вдруг отметило какое-то непривычное... ритмичное глухое постукивание. Оглянувшись, с корточек я мягко присела на попу да так и осталась сидеть, глядя через плечо на коня, который неспеша выходил из леса. Вцепившись в поводья и повиснув лицом вниз, на конской шее лежал мужик. Как и положено тут – с бородищей, но только без сознания. И тут ясно так вспомнились слова старика: «никто мыслящий границу не пересечет». Или разумный – не помню, но смысл один. А этот как раз сейчас и не мыслящий и не разумный - все правильно. Этот случай, видимо, не предусмотрели и что мне теперь делать?

Мужик не двигался, может поэтому страха не было и я включила логику. Пока он не в себе, можно тихонько отвести коня обратно – до границы. А там пускай с ним разбираются свои – помогают и лечат.

Он же без сознания, а значит болен или ранен, а я ни разу не медик. И как он себя поведет, очнувшись, еще неизвестно. Решение разумное и взвешенное, зачем мне даже гипотетические неприятности? К тому же я не брошу его на произвол судьбы, а доставлю к месту, где ему окажут квалифицированную помощь.

Ага – если его ищут… Но это я посмотрю на границе, там и приму окончательное решение. Все это я сообразила мигом. Главное в любой ситуации – не паниковать.

Подойдя ближе, я внимательно рассмотрела и коня, и всадника. Конь был красив, но они всегда мне нравились и по этой самой причине я их не боялась. Да и вряд ли боевого коня учат нападать на баб, так что лаской и уговорами у меня вполне может получиться увести его.

Рассмотрев мужика ближе, я убедилась в правильности своего решения - сама бы я просто с места его не сдвинула. Роста он был довольно высокого, а телосложения крепкого - богатырь просто. Возраст не определить из-за бороды, но видно, что уже не юноша.

Не страшненький... внешность скорее приятная. Черты лица будто бы славянские и даже похож чем-то на героев картин Васильева - прямой длинноватый нос, удлиненное лицо, брови резко очерчены и с крутым изломом. А между ними скорбная складочка... наверное, от боли. Рта совсем не видно в бороде и усах, и глаза закрыты... а вот ресницы просто роскошные.

О своих, по ощущениям, я тоже что-то такое подозревала. Даже всполошилась в свое время по поводу остального волосяного покрова, но буйства оного в других местах не наблюдалось и я успокоилась. Так что ресницы, наверное, у всех здесь густые и длинные. Кроме большого ножа на поясе, другого оружия у мужика не наблюдалось, но понятно было, что это воин. Как называлось то, что было надето на нем поверх рубашки и штанов, я не знала. Точно не доспех, но понятно было, что это местное воинское облачение – толстая кожа, металлические вставки типа заклепок...

Сознание он потерял не из-за болезни – от левого плеча вниз, вскрывая грудную пластину, шел глубокий порез. Кожаное облачение здесь было расстегнуто и оттопырено. Возможно, он потерял много крови и ослаб от кровопотери, но рана не выглядела смертельной.

Я знала, что в старину воин мог продолжать сражаться и с более серьезными ранениями, а тут просто мышечный порез - и обморок. Слабак? Или рана глубже, чем кажется – полостная, проникающая под ребра… Или на клинке был яд, таким непотребством грешили в старину и у нас. А еще кровь довольно сильно пропитала штанину, но там ткань не была разрезана, так что на ноге повреждений быть не должно, возможно это натекло с груди.

Решившись, наконец, действовать... ласково приговаривая и сюсюкая, я легонько потянула коня за повод, предлагая ему развернуться в сторону леса. Но он попятился от меня и, влажно фыркнув, вдруг резко дернулся. Я ойкнула и отскочила. И тут... посунувшись по конскому боку, мужик рухнул на землю. И если бы просто рухнул... в стремени остался один его сапог, а вторая нога, вывернувшись и глухо щелкнув, просто застряла.

Нервно вздрагивая... как-то странно - кожей, конь сделал еще шажок и встал на месте. И тут я вышла из ступора. Твою ж ма-ать… я покалечила его еще больше? Вторую ногу нужно было как-то вынуть из стремени и я сделала это. А потом осторожно опустила тяжелую ногу на землю. И что удивительно, мужик при этом не очнулся. А если он уже умер? Ослабевшими пальцами я в панике щупала венку на мощной шее – слабо, очень слабо... но она билась, да и кожа была теплой. Просто без сознания - выдохнула я с облегчением. Но до чего глубокий обморок!

Стоя над ним, я задумалась... лечить нечем и некому. Кроме меня. Но есть такое слово - нужно. Значит... буду делать все, что могу, а это только яблоки. Все равно здесь ничего нет для оказания первой помощи, кроме кипяченой воды. Если тот дядька обманул меня и насочинял о целебной силе этих яблок... значит этому товарищу просто не повезло.

Растянув в стороны и разорвав еще сильнее одежду, я промыла рану кипяченой водой, промокнув ее потом чистой простынкой из сундука. Развороченное человеческое тело выглядело жутко и сейчас я остро сочувствовала хирургам, а еще чувствовала все возрастающее уважение к людям этой благородной и чего уж там – мужественной профессии.

Как ни старалась я действовать аккуратно, одежда все равно намокла - вода пополам с сукровицей протекла мужику под спину. Но это ладно... это после... Мелко порубив яблоко и завернув яблочную кашицу в край простыни, я сильно сжала ее и сок полился, заливая рану и попадая внутрь. Дать бы еще ему попить... но зубы мужчины были крепко сжаты, а раздвигать их ножом было страшно – обязательно порежу.

Значит... буду поить, как поят больную собаку - оттянула двумя пальцами щеку и влила немножко сока за нее. Постепенно он просочится сквозь зубы и последует непроизвольное глотательное движение. Так и случилось - кадык дернулся и-и-и... так я сделала несколько раз. Ну... это все, что я могла. Открытую рану я прикрыла чистым краем простыни и опустилась на траву рядом с пострадавшим аборигеном.