Ты станешь моей княгиней?

Глава 5

Назавтра мне дали выспаться столько, сколько я хотела. А когда проснулась, в комнату тихо скользнули две симпатичные молоденькие девушки. Все утренние процедуры и завтрак почти не отличались от того, что было раньше, но! Теперь мне улыбались и говорили со мной на чистейшем русском языке. Насколько искренними были эти улыбки, мне было по ба-ра-ба-ну, я просто наслаждалась звучанием их голосов - соскучилась за столько месяцев. Приветливые лица, искренняя доброжелательность или же ее видимость… да какая, собственно, разница? Живые, адекватные люди рядом! И меня не игнорируют показательно, не бьют по лицу, да еще и всеми силами развлекают ничего не значащей болтовней - чего еще-то? Для начала.

Раньше положенного срока мне поменяли одежду. На уже убранную постель девушки выложили тонкую белую рубашку с длинными рукавами, возле нее - серебристо-серое платье из мягкой тяжелой ткани. Оно расходилось колоколом книзу, и до локтя открывало украшенные прорезной вышивкой рукава рубахи. Платье было закрытым, без лишних украшений, только красивые пуговки жемчужинками да простая поперечная вышивка на груди.

Простенько, без особой роскоши, но очень красиво все это смотрелось. И непривычно. Я пыталась вспомнить, на костюм какого народа у нас - там, была похожа эта одежда, с такими вот рукавами по локоть? Черкесский, грузинский? Но там талия туго затягивалась и подчеркивалась, а здесь ткань спадала от груди свободно, как в старинных русских нарядах.

Косу мне расчесали и заплели, прикрыв потом голову легкой вуалью, спадающей впереди до середины лба и прижатой к голове тонким серебристым обручем. Мягкие кожаные тапочки, тоже расшитые серебром, удобно охватили ступни. Даже на первый взгляд было понятно - это удобная повседневная одежда обеспеченной женщины. Работать в ней невозможно по определению - длина такая, что открываются только носочки тапочек, а рукава слишком пышные.

Девушки уговаривали меня осмотреть содержимое шкатулок, которые нашлись на столе и я согласилась – было любопытно. И да - подарки от князя там нашлись, он не жадничал. Хотя… это же, пусть и гипотетически, но в будущую семью? Я перебирала украшения и тихо удивлялась себе - не дрогнуло ничего внутри и энтузиазмом не загорелось. Не чувствовала я эти женские радости своими, или даритель до сих пор не был мне понятен и вызывал осторожное опасение? И что из всего этого выбрать и зачем, если опять просижу весь день взаперти? Неопределенно пожав плечами, я закрыла и отодвинула шкатулки. Тогда девушки сами достали и прикрепили к головному обручу резные подвесы на длинных цепочках. Те свободно повисли, обрамляя лицо, колыхаясь при малейшем движении и опускаясь ниже подбородка.

Когда процесс одевания завершился, я подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела… смотрело… Не нужно было всего этого! Мне не нужно никого очаровывать здесь, наоборот! Вполне хватило бы скромного сарафана, как у прислуги. Но остальные вещи, развешанные на стенах, были еще наряднее и ярче.

Уже после обеда, доложив о своем прибытии через служанок, в покои вошел пожилой спокойный мужчина. Его медленная походка, вялые, едва заметные жесты и мимика, тихая речь без эмоционально - интонационных скачков выдавали флегматика, безмятежно и умиротворенно взирающего на мир. Учитель... он предложил ознакомить меня с географией этой реальности, устройством и законами княжества, обрядами и правилами поведения в здешнем обществе. Скорее всего, именно этому целый месяц и должна была учить меня та старуха.

Мужчину следовало называть "учитель", а он ко мне обращался «госпожа». Странно, непривычно и наверное забавно, но в кои-то веки я представляла собой лицо значимое и уважаемое по определению - безо всяких усилий со своей стороны. Мне предложили задавать любые вопросы, и я поспешила воспользоваться предложением - любопытно было, чем закончилась история со змеями. Оказалось, что в какой-то момент они начали исходить пенистым ядом, а потом ослабели и зачахли, не двигаясь с места. Вспомнились ироничные мои домыслы, а вот… сбылись ли остальные опасения? Оказалось – нет, гадюки не разложились, а высохли до состояния погремушек. Их сгребли, снесли в кучи и сожгли. Значит не совсем моих рук дело... я не предсказываю будущее и не влияю на события силой своего воображения. А и не удивилась бы.... я бы уже ничему не удивилась.

Договорившись, что заниматься будем каждый день после завтрака, мы распрощались. А для самостоятельного ознакомления мне оставили большую книгу, которая оказалась чем-то вроде географического атласа.

Раскрыв его и рассеянно глядя на грубовато и упрощенно рисованные карты, я вдруг поняла, что мне нет дела до географии этого мира. До законов княжества, обычаев, экономики, политического и религиозного устройства - всего вкупе. Я хотела поскорее забыть все происходящее, как плохой сон. Не было смысла и причин погружаться в здешнюю жизнь и узнавать ее, а еще я опасалась, что знания, полученные вот так - по недоразумению, могут стать препятствием для возвращения домой. И как объяснить это князю, проявившему внимание и даже заботу о моем образовании, я не представляла. Стало бы понятно, что мне нет дела и до него тоже. Как оно и было на самом деле.

Понятно, что настолько эмоциональное признание не оставило меня равнодушной. Да и кого бы оставило? Это было приятно, льстило самолюбию и грело женскую душу - чего уж! Что как раз вполне объяснимо и ожидаемо - я живой человек и женщина, сполна "насладившаяся" одиночеством. Глядя на красивого мужчину и слушая приятные женскому уху вещи, я дала слабину - поплыла... Виновата. Но увидела в зеркале причину его интереса и это резко отрезвило, потому что там была не я. Настоящую Дашу он не знал. А она не была юной и наивной девочкой и отлично понимала сейчас, что не нужно искать объяснения и причины слишком глубоко - всегда все просто, а объяснения лежат на поверхности. Здесь так же - сильный и уверенный в себе мужчина, хозяин края захотел новую игрушку - красивую и статусную. Да, на такой можно и жениться. Наверное, это даже престижно - княгиней стала бы не абы кто, а целая Хранительница. А рядом можно держать гарем. Предлагали же ему его на полном серьезе? А значит и не было бы ничего зазорного в том, что он его принял.