Ты станешь моей княгиней?

Глава 7

Очнулась я в избе на территории Хранителей. Возле меня сидел печальный старик. Его видеть тоже не хотелось. Не хотелось ничего - внутри как образовалась тогда, так и продолжала жить пустота, провал, почти не заполненный эмоциями - одним только безграничным удивлением. Это не было эмоциональным ступором, я знала, что постепенно оживу и хлынут мысли, а за ними следом прорвутся боль и обида... Но сейчас я просто отказывалась верить - как так можно? Так понимать отношения. Будь проклято мое воображение! Чертов кобель! Невыносимо-о. Мама моя, за что?

- Девочка моя, - тихо заговорил дед, - мы все еще в этом мире, я специально оставил тебе возможность еще раз все обдумать. Все, о чем говорил, князь действительно собирался выполнить. На данный момент он был честен с тобой.

Старик сидел на краю топчана, на котором я валялась и смотрел будто бы с участием, говорил слова утешения. Но настоящего, искреннего сочувствия в его взгляде я не видела. Сейчас я была, как обнаженный сверхчувствительный нерв и улавливала малейшие нюансы поведения, малейшие оттенки эмоций - интонацию, тембр голоса, выражение его лица, глаз... И видела, что этот человек то ли не способен, то ли не хочет понимать, что именно сейчас случилось. Потому что откликом на такую страшную беду должно быть что-то большее, чем просто сожалеющий взгляд. Чужой человек, пустые слова... ненужные... кто я ему? Но он и правда - умеет видеть? Что - будущее?

- Тогда зачем вы? Лучше бы я не знала, - с усилием шевельнула я сухими губами.

- Ты бы узнала, но позже – уже будучи женой. Сейчас, теряя тебя, он готов обещать все, что угодно и даже выполнить. Но с женой так не считался бы. Это и правда норма для них, ты же видела – он действительно не понимал, в чем провинился. А ты бы узнала. Узнала о многочисленных бастардах – у них не принято отказываться от своих детей. Может потому, что они не несут угрозы роду? Закон здесь строг - бастарды не имеют прав на наследство - имущество и титул, но незаконнорожденных сыновей воспитывают при дворе, охотно назначают на высокие должности. Они знают своего отца и все знают чьи они сыновья, но преимуществ это не дает - только если они докажут свою верность. Это легко, если к отцу, не оставившему их, нет ненависти, а есть уважение и благодарность. Отношения семейные, теплые... При дворе полно родственников князя – сыновей предыдущих владетелей. Девочек, правда, оставляют матерям. И строго следят, чтобы не случилось инцеста. И куда бы ты делась, узнав об этом? Обратной дороги не было бы.

Я слушала и мысленно соглашалась. На фоне вялых, как-будто подыхающих эмоций разум продолжал мыслить даже более продуктивно - я холодно анализировала его слова - да, если все так и есть, то, уходя, я сделала правильный выбор. Все, как и тогда - тоже перед свадьбой... вскрылось вовремя. Только сейчас я теряла что-то большее, или просто уже забыла, как это больно? Тогда было так же или все-таки легче?

- Он обещал... Вы считаете - это было искренне?

- На этот момент? Вполне.

- А потом?

- Воздержание действительно изматывает мужчину, который привык регулярно иметь женщин. Это мучительно и вредно. Он терпел бы в походах и поездках, но постепенно копилось бы недовольство твоими прихотями, странными для них требованиями. Его поведение не осталось бы незамеченным. Над ним подшучивали бы, недоумевали. Справедливо связали бы изменения с женитьбой. Слава подкаблучника подрывала бы его авторитет. Недовольство и неудобство воздержания переросли бы в раздражение, а потом и злость на тебя. Он обязательно сорвался бы когда-нибудь, когда соблазн был бы особенно велик. Ты не узнала бы, конечно, а потом все вошло бы в накатанную колею.

Он очень занятой человек, на котором лежит огромная ответственность. Секс – это отдушина, бонус, награда для мужчины, отдающего всего себя власти. У него нет времени на ухаживания, для тебя было сделано невиданное исключение - он слишком боялся потерять тебя, а так – он просто брал, когда имел в этом нужду. Почему нет? Не правда ли – это отчасти оправдывает его? Но для тебя это будет пыткой. Ты слишком собственница, как и он. Может, он и поймет тебя, если проведет предложенную тобой аналогию, кто знает? Можно будет контролировать его в походах, отслеживать, быть всегда рядом. Подумай. Я даю тебе еще один шанс. Мы виноваты перед тобой.

- Почему вы не пришли вовремя?

- Так получилось, поэтому... если ты решишь вернуться домой, я оставлю тебе память и знание языков. Это даст тебе защиту. Красивая женщина желанная добыча и в вашем мире.

- Уберите излишки, – равнодушно усмехнулась я, – мне не нужно. Лишние проблемы... Там все такие? Они совсем не способны любить?

- Он любит тебя. По-своему. Так сильно он еще не чувствовал. Но сколько места ты заняла бы в его жизни – не знает никто. А излишки твои навсегда… три яблока тоже. Я посоветую тебе кое-что. Обычно мы так не поступаем, но перед тобой я виноват. По моей вине ты едва не погибла и пережила все это...

Мы проговорили с ним еще некоторое время. Потом я навела порядок в доме, в котором знала каждую отметину от топора на бревенчатых стенах, каждую скляночку в кладовой, каждую тряпочку наощупь. Я ненавидела это место. Переоделась в свою пижаму, уложив дареный князем наряд в сундук. Мне были вручены три яблока и предложено прилечь. В своей квартире я проснулась утром. Все здесь было так, как и раньше, разве что запылилось слегка.

Но изменилась я.

Это было удивительно – в своем мире я резко повзрослела. Не внешне, нет. Но я опять чувствовала себя взрослой женщиной, а не растерянной, соскучившейся по теплу девочкой, с радостью и облегчением прислонившейся к крепкому и надежному на вид мужскому плечу. Мой жизненный опыт и психологическое образование ни от чего не спасли и ничем не помогли. Я опять ошиблась, но на этот раз слишком... это было уже слишком. И больно до такой степени, что я громко читала стихи и считалки, когда проклятое воображение пыталось протиснуться в голову и добить меня. Это на какое-то время помогало, а потом я на что-то отвлекалась. Ту треклятую пустоту внутри затопила и оккупировала почти невыносимая боль, которую нужно было просто перетерпеть. Я и терпела. Днем. Но ночью в полудреме теряла над собой контроль и тогда спасения не было - перед глазами проносилось такое…