Ты там, где спит Байкал
Пролог
Декабрь 1861 года, канун Сагаалгана
Цаганская степь, Восточная Сибирь
Колокола зазвонили сами.
Ни звонаря на колокольне, ни ветра, ни птицы, задевшей верёвку, — только земля, ходившая волнами, раскачивала деревянную церквушку, и колокол пел. Низко, протяжно, погребально.
Бом-м-м…
К тому часу степь уже дышала трещинами. Из чёрных щелей с шипением вырывался пар, и снег плавился на глазах, обнажая мёрзлую почву. А потом из трещин ударила вода — горячая, маслянистая, пахнущая серой и глубиной.
Первый колодец вылетел, как пробка из бутылки, рассыпая вокруг тонны ила и песка.
Сруб, врытый на два человеческих роста, взлетел в воздух и развалился брёвнами. За ним — второй. Третий. Земля выплёвывала их один за другим, и из образовавшихся дыр хлестали фонтаны кипятка. Вода была тёплой — не ледяной, какой ей следовало быть в разгар сибирской зимы. Она обжигала ноги, заливала ограды, подбиралась к порогам юрт. И она же давала людям время.
— Тёплая! — кричали женщины, хватая детей. — Вода тёплая! Байкал не хочет нашей смерти!
Тысячи людей снимались с насиженных мест. Пять улусов Цаганской степи уходили кто пешком на сопки, кто грузился в лодки и ждал, когда вода поднимется выше. Мычал скот. Собаки выли, запрокинув морды к серому небу. Земля стонала под ногами, и в этом стоне слышался голос — древний, утробный, нечеловеческий.
Колокола звонили в Селенгинске, в Оймуре, в Кударинской. Их никто не раскачивал. Их раскачивала сама земля.
А потом с воем раскололся байкальский лёд, и трёхметровая волна вошла в степь, заливая всё на своём пути.
К утру пять деревень исчезли. Двести тридцать квадратных километров суши стали дном. Но почти три тысячи человек спаслись — потому что вода была тёплой, потому что колокола предупредили, потому что одна молодая женщина успела разбудить людей до того, как стало слишком поздно.
Кто она — не знал никто.
Говорили разное: одни — что это дочь шамана Петра, восставшая из мёртвых. Другие — что дух-хранитель степи принял женское обличье. Третьи — что никакой женщины не было, а людьми двигал страх.
И только старый шаман Петрушка, глядя с сопки на новый залив, тихо сказал сыну:
— Она вернётся. Когда Байкал снова разгневается. Через полторы сотни лет.
Он не сказал, что она будет носить чужое тело и чужую боль.
Не сказал, что ей придётся выбирать между спасением и любовью.
Не сказал, что её сердце останется здесь — в степи, ставшей дном.
Он все знал, но духи запретили ему говорить об этом.
#1606 в Попаданцы
#247 в Попаданцы во времени
#3537 в Фэнтези
#284 в Историческое фэнтези
сильная героиня, любовь вне времени, литмоб народы россии
16+
Отредактировано: 16.06.2026
Добавить в библиотеку 