Ты влюбишься

Глава 4

НАШИ ДНИ

— Да, мам!

— Доченька, ты на тренировке?

— Да. Ты что-то хотела?

Мама замялась, и в её голосе послышалась непривычная неуверенность.

— Я… эм… Николай хочет с тобой познакомиться!

Я замерла, удерживая гантель в полуподнятом положении. В ушах ещё звучал ритм музыки из зала, а в голове — сплошной хаос.

— Ма, сегодня некогда. После тренировки мне надо в студию — съемка для спортивного магазина.

— Яна, тебе всегда некогда, — в её голосе проскользнула тихая горечь, от которой у меня внутри что-то сжалось. — Я понимаю, как ты занята, но удели мне немного своего драгоценного времени. Он уже три месяца пытается с тобой познакомиться.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Перед мысленным взором — мамино усталое лицо, её руки, вечно в работе, её улыбка, которой она прикрывает усталость.

— Ладно, попробую выкроить время. Во сколько он будет?

— В 19:00. Спасибо. Буду тебя ждать.

Я опустила гантель с глухим стуком.

Моя мама уже год встречается с мужчиной. И последние месяцы он почему-то изъявляет сильное желание со мной познакомиться. Я рада за маму — правда. Она с детства растила меня одна, работала день и ночь, не покладая рук, чтобы я ни в чём не нуждалась.

Мой папенька бросил нас, когда мне было полгода. Понял, что семья — это не для него. Что не помешало ему вскоре завести новую семью. Я знаю, что где-то в нашем городе у меня есть даже сводная сестра. Но общаться с ней, как и с моим отцом — я не желаю.

Хотя он последние десять лет рьяно пытается наладить со мной отношения. Звонит, пишет, приглашает на встречи. Но после той боли, которую он причинил маме, я знать его даже не хочу. Его «я изменился», «хочу всё исправить» звучат как пустые слова. Слишком поздно.

С маминым мужчиной я не знакома, но знакомиться особо не спешу. Вдруг он тоже разобьёт маме сердце? Я толком о нём ничего не знаю. Лишь обрывки: разведён, управляет строительной компанией, любит рыбалку.

Но «разведён» в моей картине мира до сих пор означает «такой же красавчик, как и мой папенька, бросивший свою семью».

Я снова взяла гантель.

«Надо собраться. Тренировка не ждёт. А вечером… вечером будет вечер».

…

После тренировки я поехала в студию. Сегодня съёмка для спортивного магазина: мне предстоит стать лицом бренда.

Глядя на себя в зеркало гримерной, я едва узнавала ту девочку, что когда-то выводила в тетради сердечки с именем Ника. От неё не осталось ничего: ни мешковатой одежды, ни очков, ни ярко-красных волос, ни неуверенной позы. Теперь — стройная фигура, подтянутые мышцы, длинные тёмно-русые волосы до ягодиц, брендовая одежда, профессиональный макияж.

Четыре года назад та ночь сломала меня. Но, как ни парадоксально, именно она сделала меня сильнее.

Я начала с малого:

первые шаги в тренажёрном зале — дрожащие, неуверенные;

первые удары на тренировке по кикбоксингу — неловкие, но всё решительнее;

первые попытки принять своё новое тело — через слёзы и злость.

Постепенно спорт стал моей терапией. Пот на тренировках смывал обиды, а усталость заглушала боль. Я похудела, но главное — научилась владеть своим телом, чувствовать его силу.

Потом случайный кастинг, первые съёмки, первые гонорары. Сейчас я — востребованная фотомодель, лицо известных российских брендов.

Эти слова звучат гордо, почти торжественно. Когда-то они казались недостижимой мечтой — теперь стали реальностью. Но внутри, за блеском фотосессий и строчками в контрактах, живёт странное ощущение: будто я играю роль, которую выучила наизусть.

В институте меня знают все: девушки мечтают подружиться, парни выстраиваются в очередь с приглашениями на свидания. Но я ни с кем не сближаюсь.

Моё ближайшее окружение — Настя и мама. Только им я доверяю по-настоящему. С остальными — вежливая дистанция. Я научилась улыбаться, поддерживать разговор, быть «своей», но всегда держу дверь в душу на замке.

Меня постоянно зовут на вечеринки. Я хожу — но только в маске. В маске уверенной, успешной девушки, которая не помнит обид и не хранит ран. Я смеюсь, общаюсь, позирую для фото, но внутри — тишина.

Та ночь навсегда изменила моё мировоззрение. Я больше не верю в сказки о том, что люди влюбляются в душу, а не во внешность. Жизнь показала обратное: пока я была «фриком», меня не замечали. Теперь, когда я стала «красивой», все хотят быть рядом.

Ирония в том, что я сама повторила ту же ошибку. Когда-то я влюбилась в Ника — в его смазливое лицо, в образ, который сама придумала. За этой оболочкой не было ничего: ни глубины, ни сочувствия, ни настоящего интереса ко мне. Он был пустышкой — и я полюбила иллюзию.

Сейчас, глядя на своё отражение в зеркале студии, я думаю: «Кто я на самом деле?»

Фотограф зовёт на площадку. Я надеваю привычную улыбку, расправляю плечи и иду к свету. Потому что это моя работа — показывать миру идеальную картинку. А то, что внутри, остаётся за кадром.

Фотограф включает софиты — яркий свет режет глаза, но я не моргаю. Привыкла. Привыкла к вспышкам, к командам «улыбнись!», «повернись!», «ещё чувственней!». Я занимаю позицию, принимаю позу — отточенную, выверенную. Тело помнит: спина прямая, подбородок чуть вверх, взгляд сквозь объектив — загадочный, недосягаемый.

— Отлично, Яна! — кричит фотограф. — Теперь расслабь плечи, будто ты только что закончила тренировку. Естественней! Естественней.

Я делаю вид, что поправляю волосы, слегка наклоняю голову. В голове — механический подсчёт: улыбка на три четверти, взгляд в камеру, но не прямо, а чуть вбок. Так кажется искренней. Так продают спорттовары. Щелчки фотоаппарата звучат как метроном. Я двигаюсь плавно, перетекаю из одного положения в другое. Мышцы помнят каждое движение — не зря шесть раз в неделю я провожу в зале.

— Супер! А теперь взгляд в сторону, будто увидела подругу.

Радость, но без фанатизма. Я улыбаюсь. Не своей улыбкой — той, что храню для Насти и мамы. Этой — глянцевой, отшлифованной, безопасной.