Ты всё равно будешь моей

Глава 8

Павел Самойлов

Кручу биту, а внутри меня бушует не ураган, а разрушительное торнадо. Трясёт от запредельной ярости.

Мой взгляд приклеивается к порванной блузке Лины. Девчонка сильно дрожит. Слава Богу, нашёл её! Как ненормальный носился по району, чтобы отыскать эту гордячку. От меня люди шарахались, боялись, что пришибу их битой.

Дьявол, от злости кишки скручивает! Разорву сволочей.

– Парень, шёл бы ты мимо и не лез! – самый храбрый из троицы направляется ко мне, разминая шею.

– Не могу, ноги не слушаются! – скриплю зубами, аж челюсть сводит.

– Сейчас я их переломаю и уползать придётся! – хмыкает.

– Страшно-страшно! – лениво зеваю, но взгляд со Скворцовой не свожу.

Ужас в чёрных глазах запускает огненную волну по моему телу.

Парень подходит ко мне вплотную и тычется лбом в мой лоб. Весь такой крутой. Ну я и сгоняю с него спесь ударом головы по переносице. Он падает на землю, как мешок с цементом. Отрубился!

Поправляю свои волосы. Блин, я на укладку убил минут двадцать.

– Трам-пам-пам! – иду к ним, напевая песенку. – Трам-пам-пам!

– Сейчас я тебя урою, мразь! – второй кидается на меня.

Верхней частью биты бью придурка прямо в живот, выбивая из него сдавленный выдох. А добиваю кулаком по лицу. И этот готов.

– Такой крутой, значит? – третий вытаскивает из кармана нож-бабочку. Открывает и направляет острое лезвие на Линку.

– Паша! – шепчет она.

Её шёпот достигает самых глубин моего подсознания. Сердце выбивает непривычный ритм, дубася по рёбрам так, будто хочет сломать их к чертям собачьим.

– Всё хорошо, радость моя! – улыбаюсь ей.

Стараюсь не показать, как переживаю за неё. Надо сохранять спокойствие.

– Брось битву, тварь! – кричит он мне. – Иначе девчонка пострадает.

– Да не нервничай ты так! – медленно, без резких движений, кладу её на землю.

– Толкни ко мне! – требует.

Пихаю. Она подкатывается к нему, и этот придурок решает поднять биту. Я, естественно, не теряюсь, бью его ногой по кисти. Нож вылетает у худощавого из руки.

Он не успевает сориентироваться, и получает от меня со всего размаху по лицу. Падает. Добавляю ещё по животу, чтобы встать не мог.

Сразу подлетаю к Скворцовой. Прижимаю к груди.

– Ты в порядке? – рассматриваю девушку с ног до головы.

Пока я её искал, они могли сделать что угодно

Лина мотает головой.

– Я отвезу тебя в общежитие.

Ничего не отвечает, лишь кивает. Троица без сознания. С удовольствием бы разбил им морды, но Скворцова важнее. Дрожит так, будто сильно замёрзла. Ну ещё бы! Трое парней на одну хрупкую девушку.

– Убл*дки! – сплёвываю, проходя мимо них.

Я снимаю с себя куртку и накидываю на неё. Пока шли, она не проронила ни слова. Усаживаю девчонку в машину, на переднее сиденье, и пристёгиваю. Сажусь и сам в тачку. Лина невидящим взглядом уставилась в лобовое стекло. Едем в молчании.

Приезжаем к общаге довольно быстро. Пару раз превысил, штрафы гарантированы. Просто иначе не мог.

Может позвонить Мире, чтобы Скворцова не оставалась одна?

Провожаю её до комнаты. Она снимает с себя мою куртку, протягивает и опускается на стул.

Очень переживаю за Лину.

– Я так испугалась! – произносит еле слышно.

– Всё позади! – опускаюсь перед ней на корточки и беру дрожащие руки в свои.

Но она вдруг срывается и начинает плакать. Из-за её слёз меня рвёт на мелкие лоскутки.

Твою мать, я в ступоре! Не знаю, что сказать, чем успокоить. Чувствую, как мои глаза наполняются влагой.

Влагой, офигеть, влагой!

Она ревёт навзрыд, а мне очень паршиво, выть готов. Иду на поводу своего порыва, поднимаюсь и поднимаю её со стула. Притягиваю к себе, обвивая руками так, будто мои объятия способны защитить эту девушку от всего мира.

Лина зарывается носом в мою грудь. Плачет, никак не может успокоться. Моя рубашка уже мокрая в районе сердца. Её слёзы словно под кожу проникают, потом под грудину и находят самую главную мышцу моего организма. От этого она запускается с такой скоростью, что аж больно.

– Они бы… они бы… если бы не ты, – плотнее прижимается ко мне.

– Всё хорошо, Лин! Всё обошлось! – провожу ладонью по густым светлым волосам.

Поднимает голову. Нежное лицо мокрое, но очень красивое.

– Спасибо! – произносит таким тоном, что всем телом прочувствовал её благодарность. На душе становится очень тепло. Будто после долгих холодов, наконец, выглянуло солнце.

Не понимая, что творю, слегка наклоняюсь и поцелуями стираю прозрачные капельки с бледных щёк. Нежность растекается у меня за пазухой. Вся грудная клетка вибрирует. От переизбытка не испытанных ранее чувств, мурашки рассыпаются по спине. Мелкие, частые, и безумно приятные.

– Я не должен был просить тебя извиниться. Решил подурачиться и из-за этого ты чуть не пострадала! – виню себя в случившемся.

– Я сама виновата. Гордость чуть не стоила мне… – вновь не договаривает.

– Прости!

– Прости!

Произносим одновременно. Смотрим друг другу в глаза. Шумно дышим. Моё сердце совершает выпад за выпадом. Взгляд сосредотачивается на красивых пухлых губах Скворцовой.