Ты всё равно станешь моей

10

Рома

Закрываю глаза. В виске пульсирует колкая боль, внутри всё по-прежнему выкручивает от раздражения.

Эта девчонка с ума меня сведет.
До сих пор чердак сносит от подступающего бешенства, когда вспоминаю, с какой претензией она с другой стороны прилавка качать права начала... И это при том, что Ремизова и правда заказ зафейлила.
Дело не в её претензиях даже, а в том, с каким задранным носом она вцепилась в нас, нищебродка эта, в свитере своём растянутом и потёртых джинсах.
Казалось бы, нежный цветочек с этой своей копной светлой волос, огромными голубыми глазами и пухлыми губками...
Бледная, худенькая, как тростинка - тронешь, и сломается. Но во взгляде такая воинственная решительность, что аж врезается в мозг.
В общем-то, даже не знаю, чего я на неё вообще внимание обратил - обычная мышка. Я таких даже не замечаю, и это неудивительно: у меня в девчонках вообще никогда дефицита не было, какое там - сплошной профицит. И все всегда, даже самые красивые, ковром стелились, а эта...

Она ещё и, как оказалось, из одного универа со мной.
Как увидел её сегодня утром, у меня аж жилы выкрутило, как потравить её захотелось. Если бы не чёртов Рогов...

- Зачем ты вмешался? - рявкает Маринка, и я ракетой вылетаю из своих мыслей. Кидаю на неё ленивый взгляд. - Я бы ей так накостыляла, козе этой белобрысой, и кофе её хренов на голову бы ей вылила, а не тряпку её...

Мы сидим в холле возле гардероба, и Марина с унылым выражением лица смотрит в зеркало на свою испорченную блузку.

- Хочешь, чтобы с меня отец потом скальп снял, когда тебя пинком под зад отсюда вышвырнут? - спрашиваю, с трудом подавляя подступающее раздражение. - Декан, конечно, его друг, но он больше не будет идти на уступки и подставляться. И я его понимаю: нахрена ему жертвовать своей репутацией ради дуры, которой не может себя контролировать? Устроишь драку - и тебя здесь не будет на следующий день.

- Рома! Ну почему я дура сразу?! - обиженно тянет моя двоюродная сестра. - Тебе не стыдно?! Иногда я понимаю Милоша.

Наверное, мое лицо перекашивает от ярости, поэтому сестра сразу вскидывает руки и, глупо хихикая, добавляет:

- Ну ладно, спасибо, что не дал подставиться. Я потом придумаю, как этой козе отомстить...

- Не подходи больше к ней, - с холодной жесткостью отрезаю я и тут же ловлю удивленный взгляд сестры, чья бровь вопросительно выгибается. - Сам разберусь. Она моя игрушка, не твоя, так что не лезь. Лучше поглядывай по сторонам повнимательнее - попадёшься Канаевой, она тебе точно пачку начистит.

- Ты прикалываешься!? Да я этой пацанке сама накостыляю по первое число!

- Да ничего ты ей не сделаешь, Красовская. Дурой не будь, сказал уже тебе - её отец самый известный журналюга в наших кругах. Все его холят и лелеят, так что не рыпайся.

- Зря я с их семейкой связалась...

- Я тебя предупреждал тогда, но тебе же милого мальчика Пашу Канаева на блюдечке подавай. Уюта ж тебе захотелось и нежности.

- Но он правда уютный и нежный! Но я же не знала, что при этом ещё такой... - Марина недовольно вытягивает губы и быстро передёргивает плечами. - Скучный.

- Не скучный, а скромный, - фыркаю я. - Не то, что твои качки-оболтусы, которым только и дано по клубам тусить и ржать с бабами в их дорогих тачках.

- Зато с ними весело!

- Так и нехрена тогда было лезть к Канаеву.

Звонок мобильного отвлекает. Смотрю на экран смартфона и вижу, что звонит отец. Подумав немного, снимаю трубку.

- Не занят?

Ни привет тебе, ни пока - видать, злой как собака.

- Нет. Привет.

- Раз свободен, приезжай ко мне в офис - поговорить нужно.

- Говори сейчас.

Отец молчит, и я чувствую, как от моей трубки буквально искрит раздражением.

- Это не телефонный разговор, Рома. В офис ко мне дуй, сказал, пока у меня совещание не началось.

- Что-то ты не дружелюбный какой-то, - с ленивой усмешкой тяну я, хотя внутри всё напряжено капец как - если отец не в настроении, значит для этого есть причина.

- Ты сейчас слышал меня или нет? Причину моего недружелюбия узнаешь, когда приедешь.

- Не приеду. У меня через час тренировка, - почти рычу, привычно вгрызаясь в противостояние с отцом на всех скоростях. - Нужно что-то сказать - говори сейчас или я вешаю трубку.

- Не боишься, что я все твои карты сейчас нахрен заблокирую? - рявкает отец. - Как ты со мной разговариваешь?

- Не боюсь, свои есть, - фыркаю я, ощущая, как раздражение уже доходит до точоки кипения и грозится превратиться в шквал гнева. - Сам научись разговаривать для начала. И если тебе нечего сказать, я вешаю трубку.

- А ну стоять! - Понимаю, что отец уже едва не огнём дышит, но мне плевать. С максимальной выдержкой стараюсь сохранить самообладание. - Ты зачем сегодня-завтра две смены отменил и заставил Риту искать замену тебе? Какого хрена всю следующую рабочую неделю под вопрос поставил?

- За шкафом.

- Рома!

- Надоело мне тряпками над стойкой махать, ясно? Мы договоривались: два месяца работы на этих днищенских должностях и едем дальше. Заметь, уже почти четыре прошло.

- Тебе полезно будет все пять помахать, - рычит отец.

- Сам махай, - рычу в ответ. - Адьос.

Определенно не хочу выпадать из семейного бизнеса, к которому отец меня только-только допустил, но вариться на дерьмовых позициях и терпеть вёдра помоев, льющиеся на меня, больше не хочу. Тогда лучше сам что-нибудь забабахаю.

- Ладно, стой, - окликивает отец недовольно. - Допустим, я пойду тебе навстречу, но сразу говорю - о топовых позициях и не мечтай. Об этом сейчас и речи быть не может.

- Я и не прошу топовую. Готов трудиться в бэк-офис отеля. Ну или где-то там в кофейнях в управление на минималках.

- Ишь губу раскатал! В отель! Туда тебе не раньше, чем через год засветит, - отбривает отец сходу, но всё же, хоть и с явным нежеланием, добавляет: - Так и быть, администратором пойдёшь в новую кофейню - Алиса Васина, которую туда хотел направить, всё равно в декрет уходит. Да и кофейня как раз у твоего университета. Но знай, раз такой борзый стал, отвечать так же борзо будешь, понял? Спрашивать буду за каждый косяк!