Ты выбрал меня случайно

Глава 12

Неделя после истории с Вероникой прошла в напряжённом спокойствии. Виктор усилил охрану до абсурда — теперь я не могла даже в ванную без сопровождения сходить. Ну, почти.

— Это временно, — повторял он. — Пока ситуация не стабилизируется.

Но я видела — он сам не верил своим словам. Война с Морозовым набирала обороты, и конца не было видно.

В тот вечер Виктор вернулся поздно. Я уже легла, но не спала — читала письмо от Димки. Операция прошла успешно, он чувствовал движение в пальцах ног. Маленькое чудо.

— Не спишь? — Виктор вошёл, расстёгивая рубашку.

— Димка написал. Говорит, шевелит пальцами.

— Отличные новости. — Но голос мужчины был усталым, отстранённым.

Я отложила планшет, присмотрелась. В полумраке спальни не сразу заметила.

— Виктор, что с твоей рукой?

— Ничего.

Но я уже включила свет. Его рубашка на левом рукаве была в крови.

— Господи! Что случилось?

— Царапина. — Он отмахнулся, но поморщился от движения.

— Покажи.

— Алина...

— Покажи. Немедленно.

Он сдался, стянул рубашку. «Царапина» оказалась рваной раной через всё предплечье.

— Тебя ранили ножом?

— Технически да.

— Виктор!

— Тихо. Не буди Лаки. — Он кивнул на щенка, спящего в своей корзинке. — Я обработал. Всё в порядке.

— В порядке?! У тебя рука разрезана!

— Бывало хуже. — Он направился в ванную. — Сейчас перевяжу и будет всё нормально.

Я пошла за ним, наблюдая, как он пытается одной рукой достать бинты из аптечки.

— Дай сюда. — Отобрала аптечку. — Садись.

— Я сам...

— Садись, я сказала.

Виктор сел на край ванны. Я осмотрела рану — глубокая, но чистая. Кто-то хорошо владел ножом.

— Кто это сделал? — спросила, доставая антисептик.

— Люди Морозова. Засада у склада.

— Почему ты был на складе? Почему не Михаил?

— Потому что это моя война. — Он поморщился, когда антисептик попал на рану. — Не могу прятаться за спинами своих людей.

— Идиот.

— Возможно.

Я аккуратно обрабатывала рану, стараясь не думать о том, что несколько сантиметров в сторону — и была бы задета артерия.

— Сколько их было?

— Четверо.

— И ты один?

— С Михаилом и Артёмом. Кстати, Артём выписался. Поправляется.

— Слава богу. — Я начала бинтовать. — Но это не объясняет... Почему ты лезешь в драки? У тебя есть люди для этого.

— Потому что лидер должен быть впереди. Иначе потеряет уважение.

— Мёртвый лидер точно его потеряет.

— Я не умру. — Виктор коснулся моей щеки здоровой рукой. — У меня есть причина жить.

— Не манипулируй.

— Констатирую факт.

Я закончила с повязкой, убрала аптечку. Виктор поймал мою руку.

— Спасибо.

— За что? За то, что перевязала? Это мелочь.

— За то, что волнуешься. — Он притянул меня ближе. — Давно никто не волновался. Кроме Данилы.

Я устроилась у него на коленях, осторожно обнимая за шею.

— Обещай, что будешь осторожен.

— Не могу.

— Виктор...

— Не могу обещать того, что не выполню. — Он уткнулся лицом мне в плечо. — Эта война... она будет грязной. И я буду в самой гуще.

— Зачем? Почему именно ты?

— Потому что это из-за меня. Из-за моего выбора. — Виктор поднял голову, посмотрел мне в глаза. — Я выбрал тебя вместо выгодного союза. Теперь должен доказать, что способен защитить свой выбор.

— Глупый мачизм.

— Необходимость. — Он встал, всё ещё держа меня. — В нашем мире слабость не прощают. А прятаться за спинами охраны — слабость.

— Получать ножевые ранения — тоже не сила.

— Но выжить после них — сила. — Виктор отнёс меня в спальню, опустил на кровать. — Хватит об этом. Расскажи лучше про Димку.

Я знала, что он меняет тему. Но спорить не стала — видела усталость в его глазах.

— Врачи говорят, прогресс потрясающий. Если так пойдёт, через полгода он сможет ходить с поддержкой.

— Отлично. — Виктор лёг рядом, притянул меня к себе. — Значит, всё не зря.

— Что именно?

— Война. Кровь. Риск. — Он поцеловал меня в макушку. — Если твой брат будет здоров, если ты будешь счастлива — оно того стоит.

— Я счастлива.

— Правда? — В его голосе сквозило сомнение. — Живёшь словно в бункере, не можешь выйти без армии охраны, муж приходит в крови...

— Муж приходит. — Я перебила. — Живой. Ко мне. Это главное.

Виктор молчал так долго, что я решила — уснул. Но потом он заговорил тихо:

— Знаешь, чего я боюсь?

— Чего?

— Что однажды не приду. Что Морозов окажется удачливее. Или кто-то другой. — Его рука на моей талии напряглась. — И ты останешься одна.

— Не останусь… Ты не бросишь меня…

— Алина...

— Нет, послушай. — Я повернулась к нему лицом. — Ты научил меня быть сильной. Показал, как выживать в твоём мире. Если... если что-то случится, я справлюсь. Но ничего не случится. Потому что ты слишком упрямый, чтобы умереть.

— Упрямый?

— Невыносимо упрямый. — Я коснулась его лица. — И я люблю тебя таким.

Первый раз сказала вслух. Люблю.

Виктор замер. Потом накрыл мою ладонь своей.

— Повтори.

— Люблю тебя. Упрямого, раненого, опасного. Моего.

Он поцеловал меня. Глубоко, отчаянно, будто в последний раз.

— Я тоже люблю тебя, — выдохнул в мои губы. — Больше жизни. Больше всего.

Мы занимались любовью осторожно из-за его раны. Нежно, медленно, запоминая каждое касание. Будто оба чувствовали — что-то приближается. Что-то, что проверит нас на прочность.

Потом лежали в темноте. Лаки сопел в своей корзинке. За окнами — ночной город, полный опасностей.

— Виктор?

— М?

— Что будет дальше? С войной?

— Не знаю. — Честный ответ. — Морозов загнан в угол, но не сломлен. Будет биться до конца.

— А Вероника?

— В больнице. Под охраной. Когда поправится — под суд.

— Она любит тебя. По-своему.